Они шли по коридору, оставленному расступившимися придворными: десять полуголых воинов. Впереди других, вместе с военачальником, перьев на котором было больше, чем на других, легко ступал человек, черный, как ночь.

Эти варвары были смуглыми, узкоглазыми и черноволосыми, но только шаман имел крупные черты, лысую голову и кожу по-настоящему черную. О таком я раньше только читал. Разноцветные татуировки на ней смотрелись даже красиво: синие, розовые, белые и одна желтая посреди груди — солнце. Я невольно стал искать знаки, похожие на те, которые светились в моей спальне, но напрасно — ничего подобного на теле шамана не было.

Он смотрел вокруг так, словно нас уже победили. Словно Остров уже принадлежал ему.

У меня сжалось сердце. В народе еще свежа была память о нашествии сорок восемь лет назад — и нам в школе много о нем рассказывали. Тогда варвары убивали всех без разбора — детей и женщин в том числе. Я вспомнил о матери с Тиной и похолодел.

— Расслабься, — бросила Шериада, заметив мое напряжение. — Они не опасны.

Странно, но это помогло мне взять себя в руки.

Делегация варваров не знала нашего языка. Потому они вытолкнули вперед одного из наших пленных солдат — трясущееся, жалкое существо. Он переводил, а они говорили на своем наречии — и это был не нуклийский. Я не слушал перевод. Меня так поразило, что я их не понимаю: я был уверен, я уже не сомневался, что учил варварский или один из допотопных языков. Но тогда в речи варваров я должен был угадывать хоть какие-то слова. Но я не понимал ничего.

Шериада, похоже, тоже не слушала. Она отпустила мой локоть и медленно прошла к варварам, остановившись поближе к шаману.

То, что произошло дальше, заставило меня крепко задуматься и о своей судьбе.

Принцесса встретилась с шаманом взглядом. Они оба — и Шериада, и чернокожий — улыбнулись. Одинаково высокомерно.

Потом принцесса вытащила из потайного кармана своего жакета цепочку и подняла на ладони, демонстрируя ее шаману. Заодно и я хорошо ее рассмотрел — это был тот самый медальон с солнцем, который Шериада сняла с разбойника ночью.

Глаза шамана расширились.

Принцесса, глядя в лицо шаману, перевернула ладонь и уронила медальон на под.

Шаман бросился было, чтобы поймать медальон, но он стоял слишком далеко — шагах в десяти от принцессы. Его движение испугало весь двор.

Тем временем принцесса наступила на медальон и хорошенько провернула каблук.

Не знаю, одному ли мне почудилось исходящее от разбитого медальона сияние, но оно быстро исчезло. И в тот же момент шаман упал замертво.

То есть не совсем замертво. Он еще бился некоторое время на полу, пуская пену изо рта, и вся делегация варваров, такая напыщенная и высокомерная, смотрела на него в ужасе.