На следующий день мы обсудили это с Шериадой, и она сказала:
— Поздравляю, ты призвал своего первого духа. Ты демонолог, поэтому что может быть естественнее?
Но это потом, а сейчас Рай потянулся к птице — и она перепорхнула ему на плечо.
— Она живая, — шептал друг. — Эл, она… живая!
— А ты что думал, что дух будет мертвый? — рассмеялась принцесса, услышав это от меня потом. — Это же дух! Конечно, он живой.
А тогда я тоже потянулся, чтобы погладить птицу по воздушному крылу, она доверчиво прильнула ко мне.
— Это правда, Рай. Видишь?
Он перевел взгляд на меня и попытался что-то сказать, но не смог — только покачал головой, так и оставшись с открытым ртом.
Птица, взлетев с его плеча, исчезла.
Я выдохнул, почувствовав одновременно слабость и голод.
— Ори! Я… посуду разбил. Я прошу прощения. Пусть нам снова накроют в столовой зале. И уточни, не присоединится ли госпожа? Ей тоже вредно голодать. Мы много едим, когда колдуем, — сказал я Раю, когда Ори с поклоном ушел. — Это нормаль…
Рай ударил себя по щеке и выдавил:
— Я не сплю… Это правда…
— Да. Рай, я клянусь!..
— С ума сойти, — выдохнул друг. — Так что же ты молчал! Да ты знаешь, как я за тебя волновался! Можно сказать, уже похоронил! Ты невозможный… — Раю под руку попалась подушка, и он от переизбытка чувств ударил меня ею. — Как ты… Я думал…
Я забрал подушку и крепко его обнял.
— Извини. Ты здесь. Теперь все хорошо.
Рай в ответ похлопал меня по спине.
— Вечно ты так. Перестань — принцесса придет и решит, что мы слишком близки. Зачем ты снова привел меня в ее комнату? Ты же… не живешь здесь?
Эта часть разговора была полегче, но тоже довольно скользкой.
— Рай, ты должен кое-что узнать о Шериаде.
Он внимательно слушал, но — я знаю — ни капельки мне не верил. Впрочем, в чем-то Раю повезло: он всегда легко приспосабливался к переменам.
Так Повелитель демонов впервые оказал мне услугу — а за его помощь всегда нужно платить вдвое. Моя расплата была еще впереди.
— Что это за конструкция в саду? — удивился Рай, разглядывая полосу препятствий.
Сад она откровенно уродовала. Сверху, из столовой залы, вид открывался особенно печальный: клумбы, тропинки и даже аллею прекрасных раскидистых дубов — все безжалостно пересекал ров. Я вспомнил, как пытался утром из него выбраться и ледяная земля исколола мне руки.
Пришлось спрятать ладони за спину. За последние дни мои руки покрылись уродливыми ссадинами и мозолями. Мне бы носить перчатки, как Шериаде. Стыдно: я совсем распустился, и рядом с Раем это было особенно заметно. Уж он-то за собой следил.
Отражение смотрело на меня из вазы с цветами, которую вместо рисунка украшало зеркальце в золотой раме. Это точно имело какое-то значение: Шериада вчера обмолвилась, что зеркала для волшебников — не просто символ. Но я так устал, что забыл уточнить. Мне следует быть внимательнее.