— Вечно, поди, что-то новенькое да случается в таком-то бурлящем вертепе? Наверняка и клиентура у вас тут самая разнообразная.

Один из стражников, тот что помоложе, с редкими усиками, делающими его похожим на облезлого котёнка, но которые он, видимо, старательно отращивал для солидности, хмыкнул в эти самые усы, но промолчал, уставившись на сцену с видом бывалого ценителя женской красоты.

— Ну, если по-честному, — отозвался седой, криво усмехаясь и поглаживая седую же щетину на подбородке, которая кололась, наверное, как иголки ежа, — дневные смены нам как-то больше по душе. Ночью тут всякое бывает, и далеко не всегда приятное. Иногда такой контингент заглядывает, врагу не пожелаешь. Да и публика, сам видишь, специфическая.

— Ох чёрт побери! Да что ж она творит-то, ведьма! — восхищённо пробормотал молодой охранник, теперь уже не сводя налитых кровью, как у быка на корриде, глаз со сцены. Кажется, он даже дышать перестал, рот его приоткрылся, слюна вот-вот капнет. М-да, молодость… Гормоны, что поделать. — Вот это кошечка! Такой гибкой заразы я ещё не видывал. Мать честная, да она без костей, что ли, или на шарнирах, как кукла какая⁈

Я тоже обернулся, медленно так, с ленцой, следуя его взгляду. Ну посмотрим, что там за чудо природы так впечатлило юнца.

Да-а-а… На это действительно стоило посмотреть.

На х подмостках извивалась кошкодевушка действительно почти без одежды, лишь несколько стратегически расположенных алых тряпочек скорее подчёркивали, чем скрывали её соблазнительные прелести.

Маркетинг, однако, и здесь работает.

Девица, похоже, вовсю старалась продемонстрировать свои… таланты. Тело гибкое, как у настоящей пантеры, каждое движение отточено, каждый мускул играет под гладкой кожей, которая мерцала в тусклом свете масляных ламп, каждый изгиб — сплошное искушение. Толпа одобрительно ревела, швыряя монеты. Медяки и серебро так и летели на грубо оструганные доски, звонко звякая и рассыпаясь у её ног. А кошка выгибалась так, словно в её позвоночнике вдвое больше суставов, чем у обычной женщины, или она его вовсе вынула перед выступлением. Глядя на такие чудеса, у меня самого что-то внутри невольно напряглось. Не каждая профессиональная циркачка с земной арены так сможет.

— Да уж, акробатика на грани фантастики, — хмыкнул я про себя.

Длинный, пушистый, будто соболиный хвост то торчал вверх задорным вопросительным знаком, то хлестал по воздуху, подчёркивая каждое движение бёдер. Двигалась она с какой-то первобытной грацией, как дикий зверь, выпущенный из клетки, а в глазах горел хищный огонёк. Да, эта точно знала, как зацепить публику.