— Да! — выдохнула она, прижимаясь щекой к столу при каждом сильном толчке. — Трахни меня как следует! Ещё! Да! Да! Ты знаешь, что мне нравится…

Я схватил её за волосы, откинул её голову назад и, грубо вбивая член в узкую киску, шлёпал по округлой заднице свободной рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы довести ее до пика. С восторженным воплем Саймира задрожала всем телом в ярчайшем оргазме, а в меня ударила струя сквирта. Её киска завибрировала и стала сжиматься, яростно пульсируя.

Поскольку буквально пару минут назад я разрядился с Лейланной, то сейчас мог продержаться с Самирой немного дольше и раз за разом продолжал грубо брать её на столе, наслаждаясь тем, как её тело содрогается от новых волн оргазмов.

— Я скучал по тебе, — выдохнул я, поворачивая бёдра, чтобы изменить угол проникновения.

— Я тоже…— задыхалась она, поднималась на цыпочки так, чтобы я мог поглубже засадить свой член в её пылкую киску. — Ах! Ах! Да-а-а-а!

Саймира забилась в экстазе от очередного оргазма, и это стало для меня спусковым крючком. По телу разлилась волна обжигающего тепла, а из члена ударил фонтан семени.

— Боже, какой же кайф…

Переведя дыхание, я вытащил член из её киски и заключил Саймиру в объятия. Вдыхая аромат разгорячённого женского тела, просунул руки под её тунику и крепко сжал мягкую грудь.

Внезапно в глубине дома раздался жалобный крик младенца. Глория! Чёрт, кажется, это её голос.

При этом звуке Самира с сожалением вздохнула.

— Думаю, пришло время тебя отпустить к другим девочкам, они тоже соскучились и очень тебя ждут, — сказала она. Я наклонился и поцеловал её.

— Скоро увидимся.

Улыбнувшись в ответ, она вернулась к готовке. Дразнящие запахи заполнили кухню, обещая вкусный обед.

Оставив хобгоблиншу на кухне, я поднялся наверх по странно пустому дому, а затем, пройдя по коридору, достиг комнаты Глории и заглянул внутрь.

К моему удивлению, я добрался до неё первым, что показалось весьма странным в доме, полном заботливых женщин, относившихся к новорожденной как к своему ребёнку. Дочка лежала в колыбели. Очаровательное личико сморщилось и покраснело, маленькие ручки и ножки беспомощно дёргались, и она плакала, заливаясь ревом.

— Ш-ш-ш, малышка, — я наклонился и осторожно взял дочь на руки, прижав её к себе. Ей исполнилось уже почти два месяца, но она всё ещё казалась мне очень крошечной и хрупкой. — Папа здесь, папа дома, и он позаботился о твоей безопасности.

Повернувшись, я увидел Зару, стоящую в дверном проёме и смотрящую на меня с нежностью и облегчением. Она тихо подошла ко мне и крепко обняла, узкие плечики задрожали от внезапного прилива эмоций.