— Разумно, — кивнул Баташев. — Даже наоборот, я поддерживаю. Что там дальше?

— Ежемесячная отчетность в управу. Сколько насосов изготовлено, продано и какой доход. Все с подтверждающими документами.

Баташев поморщился:

— Бюрократия. Но терпимо, ладно. Что еще?

— Третье. Запрет на опасные работы. Никакого пороха, взрывчатки и едких химикатов. Только механическая обработка металла.

— Нам и не надо ничего опасного, — пожал плечами Баташев. — Это не условие, а формальность. Тоже пойдет, я согласен. Дальше?

Я помолчал, потом сказал:

— Я обязательно остаюсь смотрителем казенной мастерской. Это моя основная обязанность. Если казенная мастерская начнет работать хуже, разрешение на купеческое производство аннулируют.

— Ну это понятно, — кивнул Баташев. — С совмещением всегда так. Справитесь?

— Справлюсь. И пятое условие…

Я замолчал. Баташев наклонился вперед:

— Ну? Что там? Говорите уже!

Я выдохнул:

— Он потребовал, чтобы город получал долю от прибыли. Пять процентов от чистой прибыли ежегодно.

Повисла тишина. Баташев застыл, глядя на меня. Лицо его медленно краснело.

— Сколько? — переспросил он глухо.

— Пять процентов.

— Пять процентов⁈ — он недобро усмехнулся. — Да это грабеж средь бела дня. Пять процентов от прибыли. Да он с ума сошел. Ничего себе аппетиты.

Он встал и прошелся по кабинету, сложив руки за спиной:

— Мы вкладываем деньги, покупаем оборудование, платим рабочим и рискуем капиталом. А город что делает? Предоставляет помещение, которое и так до вас было заброшенным! Мы сами сделаем перегородку, город предоставит нам только клочок земли. И за это он требует пять процентов прибыли?

— Степан Федорович…

— Да уж, вам не кажется, что он совсем спятил? — Баташев остановился, ткнул пальцем в мою сторону. — Хотя это понятно, он не хочет уступать, вот и выставил такое условие. Мы и так будем платить сбор гильдии и промысловый налог! Это еще процентов семь-восемь от оборота! Итого он хочет, чтобы город получил больше десяти процентов! А мы что? Крохи! Хотя тут понятно, что он мзды просит.

Он плюхнулся обратно в кресло. Борода встопорщилась, глаза засверкали.

Я подождал, что он скажет дальше. Помолчав, Баташев выдохнул и вытер лицо руками:

— Ладно. Это все обычные вопросы. Чиновники всегда так, Александр Дмитриевич. Так и норовят палки в колеса сунуть. Вы-то тут ни при чем. Это их натура такая.

— Вы верно заметили, он намеренно выставил такие условия, — сказал я. — Рассчитывал, что мы откажемся. Тогда он формально не виноват: «Я им разрешил, но купцы сами отказались».

— Понимаю, — снова усмехнувшись, кивнул Баташев. — Хитрая гадина. А вы что ему ответили? Согласились?