Состоявшийся поход в Сюрприз мы за два дня никак не обсуждали. Только Оливер не удержался: после тренировки, отчаянно бликуя стеклами очков, спросил за леди Глэдис.

— О, мы познакомились на приёме по случаю открытия гимназии. — важно заявил ему. — Тогда, пять лет назад, мы были юны и отважны. Встретились взглядами за бокалами содовой воды и всё. Искра, буря, безумие!

— Когда я увидел, как она сжимает бутылку вина, — пробормотал Оливер, — мне представилось, картина разбивания её о чью-то наглую голову.

— Да, — признал я, — у миледи Глэдис сердце львицы. Но вместе с этим мудрость настоящей совы и воля пылающего феникса: ими она разгонит любые тучи, преодолеет любые неприятности. Алкоголь для этого Глэди не нужен.

— А ты сильно влюблен. — проницательно заметил мой кореш.

Его вывод крыть мне было нечем. Да как увидел Глэдис — чердачок посыпался. Сам готов башкой бутылки разбивать во славу принцессы. Однако знать об этом никому кроме виновницы не следует. Перевел стрелки на вино. Его, как ни странно, детишки не вылакали. Они вообще после моего ухода не пили. Разделали омара, послушали джаз, насладились парфе и по домам. Испортил я им свадебную атмосферу. Оливер мне сдачу тогда сунул, два фунта с мелочью, а про вино — ни слухом, ни духом. Диана сказала им буквально «у вас нос не дорос для миллезимного Шенан Блю 1995 года», забрала бутыль и дело с концом.

— Не сходим. — твердо сказала сейчашная Диана, тем не менее, облачаясь в мою куртку. — Не вижу для этого причин.

Поли сзади скорчила страдальческую мордочку. Я испытал легкое облегчение и свежий ветерок с гор. Мы всего пять дней знакомы. Для авантажной сцены «незабываемое время с незаменимыми людьми» рановато будет.

Как раз вовремя, с пыхтящим «чух-чух», подали поезд на нашу платформу. Электрички были только в ньюлановском метро, как я подозревал из-за проблем с рельсами и двигателем. В районах пригородов и близлежащих к Нью-Лану городах, на станциях останавливались обычные поезда дальнего следования, запущенные компании «Железные дороги Западной Британии». Плюс был в том, что вагоны были получше чем в метро, хотя пассажиров пригорода загоняли в последние вагоны, без купе и полок. Но можно зайти в ресторанчик, был хотя бы потолок. Сидячие места отличались уютом, обилием мягкой ткани, закрытостью от взоров других пассажиров деревянной перегородкой с гербом железной дороги.

В нашем метро до сих пор половина составов гоняла с вагонами, где был открытый верх. Сидячие места во многих вагонах устроили из деревянных лавок, вечно полные народом. Глэдиному батьке надо нажаловаться.