Мерно перебирая ногами, я проносился мимо газовых фонарей, освещенных витрин, ошарашенных людей, недоумевающей лошадки, несущей какого-то франта на прогулке, вечернего дворника с тележкой. В наших современных городах отдельные дорожки для автобусов, а здесь отдельная, посыпанная песком, дорожка для конного выезда.

Всё что я могу сейчас — бежать. В произошедшем нет моей вины. Никто не должен бросать вызов искаженным ценностям этого мира, предубеждениям, клевете, нормам правосудия. Точно не сейчас, точно только на своих условиях: когда есть власть, влияние и ресурсы. Живут они так — да на здоровье, я просто играл по вашим правилам. Но вмешивается невидимый кукловод и переворачивает доску. Пора взять эту доску и с силой помахать в разные стороны. Какой-нибудь рандомный тык его заденет, снимет стелс.

А Глэдис нужно успокоить. Объяснить немного, что происходит.

Минут через пять, когда пот залил моё лицо, легкие раскаленными углями просились наружу, случилось неприятное. Свело ногу. Бегал на тренировках или играх я достаточно много и всегда аккуратно: понижая интенсивность при признаках усталости, меняя темп, устраивая перерыв, массажируя мышцы при возможности. Тело и ноги у Эйва сильные, но монотонная повышенная нагрузка быстро перегрузила мышцы.

«Дегидратация и перенапряжение» — успел я подумать, оступившись и улетая кувырками на асфальт, при полоснувшей боли в ноге. Икра дергалась даже в покое, причиняя ужасную боль. Лежа, я скорчился, пытаясь размять мышцу. Быстрее! Я еще могу догнать Глэдис!

Даже не заметил момент, когда мою голову взяли в ласковые тиски. Только ощутил нежный запах розы с нотками мандарина, льющуюся в горло прохладную воду со вкусом лимона из бутылки. Почувствовал мягкость и упругость под головой, вскинув глаза, увидел с нижнего ракурса строгий овал подбородка, пухлые губки и фиолетовые глаза.

Серые глаза Глэдис в сильных чувствах темнеют. Красивенько и страшненько.

— Премного благодарен, миледи Глэдис. — прохрипел навзрыд, голосом умирающего попугая. — Сделайте одолжение, отвернитесь в сторону. Я собираюсь сплюнуть на дорожку всю желчь лжи и обмана, которые невольно употребил в разговоре с вами. Клянусь, я не посмею больше их использовать в разговоре с вами никогда!

Анна-Мария расположились метрах в семи от нас, перекрывая взоры немногочисленных удивленных прохожих. «Глэдер» закрыл обзор спереди. Дворецкий деловито промывал передние фары от насекомых.

Она послушно отвернулась, пока я откашливался и обливал голову остатками воды. Протянула платочек, когда я не нашел свой. Начало платковой коллекции от Глэдис положено! Правда думал я так недолго, принцесса несчастный, мокрый кусок ткани забрала обратно. «Нет места доверию, к Лаврентий Палыч Эйверу» — пошутилось внутри моей головы машинально.