Сломав сценарий своего гнобления, я подошел и сел за переднюю парту рядом с тощим ботаником. Вообще-то пушеров было всего трое и, баюкая помятые конечности, сквозь слезы они обещали прийти основным составом. Не стоило наверно связываться, но смерть деда меня серьезно из колеи выбила: уработал бы всю банду, ну или лег бы там, но выход эмоциям был необходим.

На самом деле у меня и запасной вариант есть. Дедовский «Бейби». Но это уже настолько крайняя мера, что думать об этом не хочу. На звуки выстрелов много кто набежит. Я же не революционер-ликвидатор, мне для такого валенок сначала надо найти для аутентичности, в качестве самодельного глушителя. Наши борцуны при «акциях» именно так баловались.

— Извините мисс Кулстоун. — вежливо обратился к ней. — Был бы не против продолжить урок.

Она руками протерла глаза, но я никуда не растворился с передней парты.

— Луна и грош, — забормотала она беспомощно, — должен ли человек творить вопреки обстоятельствам или остановиться, не растворяясь в страсти? Шестипенсовик под ногами или Луна на небе? Исследование художественной натуры в романе умирающего от туберкулеза…

Здорово, я попал на последний урок, литературу. Как ножом по сердцу, вспоминая последний такой, в гимназии Беллингема, вместе с Глэдис. Интересно, что она сейчас делает?

Я загрустил, предавшись ноющим в сердце нотам. Хотя распрощался с Глэдис всего час назад. День мой выдался скорбным и суматошным. Сначала с утра мне пришлось двигать к местному доктору, для заключения свидетельства о смерти деда. Затем в похоронное бюро, договариваться о похоронной церемонии. После, я отправился в кафедральный собор к его Преподобию: не знаю, насколько близко Мартин Монтейт дружил с дедом, но не поставить декана Уолсингемского собора в известность — верх неприличия.

Совершеннолетие в Соединенном Королевстве наступало с шестнадцати лет. Паспорт выдавали для зарубежных поездок, но его никто не стремился получить. Не развит внешний туризм. В своей стране британцы не обязаны иметь с собой удостоверение. Для сделок или обращения достаточно хоть выписки банковского счета, хоть документа избирателя.

Мой ай-ди выглядел простой картонкой-прямоугольником: с указанием имени-фамилии и адреса регистрации, черно-белой фотографией. Другая сторона его была полностью черной. Конечно, никто его и не просил показать. Такое только продавцы алкоголя спрашивают, если покупатель сильно молодо выглядит.

Традиционное британское свободолюбие позволяет легко разобраться с бумажными формальностями. Но всё равно, забирать гимназический переводной лист пришлось около двух часов дня. Как раз к перемене между пятым и шестым уроком. Привратник Джонс завидев меня знатно растерялся. Никто не осмеливался опаздывать на пять уроков с утра. Смятения ему добавила черная траурная карточка, поданная с приличествующими случаю скорбными выражениями.