— Так вы ничего мне не скажете? — настаивал патер.

Дон Карлос развел руками:

— Ну, если бы я знал что-то конкретное… А то так, одни разговоры… которые, несомненно, уже дошли и до вас. Дойдут и до сеньора Кортеса, когда тот явится, а ведь это произойдет со дня на день. Дурачки!

— Это вы о ком?

— О заговорщиках, о ком же еще-то? Да, сеньор Диего Веласкес — губернатор и, несомненно, обладает большой властью. Но он — на Кубе! А здесь вся власть — у Кортеса. На месте многих я бы хорошенько подумал, прежде чем интриговать. Пусть даже сеньор Кортес явно узурпирует власть. Но у него — сила.

— Наверное, вы в чем-то правы, — подумав, кивнул священник.

И, прочтя на прощанье молитву, откланялся. А ведь намеревался просидеть до самого позднего вечера! Тоже рыльце в пушку? Возможно… скорее всего. А слова Куатемока натолкнули его на кое-какие мысли.

Да, Диего Веласкес терпеть не мог Кортеса! И Франсиско Монтехо терпеть не мог Кортеса. И многие.

Но их сила была далеко — на Кубе. А вот даже с полдесятка вместительных кораблей с решительными, верными губернатору людьми могли бы здорово осложнить господину Кортесу жизнь… И все завоевания!

Жаль, патер не очень решителен… Ладно.

Куатемок уже довольно прилично говорил на кастильском наречии, с удивлением открыв в себе способности к языкам. Одевался он по испанской моде — в узкие панталоны с буфами и черный, с серебряной нитью камзол, подарок Берналя Диаса, — и вообще выглядел как идальго. Даже как-то брал уроки фехтования у Солнышка, а уж тот-то слыл знатным бретером.

Нацепив шпагу — тоже подарок, на этот раз от самого Кортеса, — дон Карлос вытащил из стоявшего на скамье ларца небольшой свиток, надвинул на глаза шляпу и, дождавшись когда патер уйдет подальше, вышел на улицу, сиречь к болотным лужам.

Впрочем, город потихоньку строился — поднимались и каменные дома, и стены: на каменоломнях вовсю эксплуатировали местных индейцев — и те мерли сотнями. В случае успехов Кортеса подобная судьба, вне всяких сомнений, ожидала и жителей Теночтитлана… да и всех остальных: тотонаков, тлашкаланцев, миштеков…

Правда, не все так просто. Не так, что жили себе добродушные трудяги индейцы — строители высочайшей культуры и прекраснейших городов. Жили себе, поживали, добро наживали. Тут рраз — явилась из-за моря-океана горстка испанцев, разнесла все на куски… Нет. Тут все сложнее и, конечно, циничнее. Не были индейцы такими уж добрыми — достаточно просто вспомнить их кровожадный культ, точнее, культы. Многим подвластным ацтекам племенам всерьез надоели поработители и умирать на жертвенниках тоже надоело — вот и поддержали конкистадоров, сами не понимая, что из одного рабства попадают в другое, быть может в чем-то даже и худшее.