Служанки между тем развязали его плащ — ацтеки не знали застежек, пуговиц или, там, фибул, — хотя Асотль их когда-то учил, но, как видно, с течением времени все забылось… как и более важное — учение о цветочных жертвах!

Мальчик! Как есть мальчик!

Куатемок не знал сейчас, радоваться ему или, наоборот, кручиниться. С одной стороны, конечно, хорошо, что он не оказался в теле какого-нибудь дряхлого старика, но с другой… Насколько он помнил, в ацтекском обществе даже дети знати не наследовали абсолютно все, а должны были своего положения добиваться. Судя по прическе — темным, ниспадающим на плечи, локонам и отсутствия длинной пряди на затылке, — Куатемок уже кое-чего добился лично: взял одного или даже четырех пленников… Ой, ну конечно, взял — ведь кем же тогда были все эти тлашкаланцы, ныне составившие личную гвардию?

Да, кое-чего этот мальчик Куатемок все же достиг. Однако неверно было бы думать, что все сановники его уважали, скорее наоборот, именно из-за юности. И наверняка старались подчинить своему влиянию.

— Вот, господин!

Полуголые девушки, одна красивее другой, выстроились перед молодым человеком с предметами одежды в руках. Тут были и туники из тончайшего хлопка, и расшитые набедренные повязки — мацтлаль, и длинные передники, и что-то типа юбки, и, конечно, тильматли — разноцветные плащи с вышивкой и мозаикой из птичьих перьев. Ну, еще и золотые подвески, браслеты, ожерелья из драгоценных камней и прочее.

Надев длинный передник, Куатемок выбрал шиколли — рубашку с очень короткими рукавами, завязывающуюся на груди на ленточки; поверх рубашки служанки тут же набросили сразу три плаща — ярко-желтый, голубой и алый, все с какими-то геометрическими рисунками, очень и очень красивыми. Костюм дополнили сандалии на небольших каблуках и налобная повязка, украшенная мелким жемчугом.

Закончив переодевание, молодой человек посмотрелся в зеркало и чуть было не сплюнул: красивая кукла, какая-то расфуфыренная девочка, а не воин. Однако делать нечего: с этикетом не поспоришь, стало быть, именно в таком виде и нужно было идти.

Черт… А где же та девчонка? Нет ее здесь, что ли? А ведь точно — нет… И чем она могла запомниться? Ну стройненькая, так тут таких немало… Миленькая мордашка? Ну да, ну да, наверное, помилее, чем у вот этих вот… а что еще? Глаза? Точно — глаза!!! Сверкающие, словно звезды… Как у Ситлаль… Звездочки…

Некстати вспомнив любимую, Куатемок немного взгрустнул и, махнув рукой, вышел из дому, тем более, что как раз прозвучал протяжный звук трубы — жрецы на теокалли отбивали время.