Пара человек стонали, пытаясь сбить с себя пламя, но остальные лежали неподвижно.

За кустами, которые мне подсказала чуйка, обнаружился и Артём, побледневший, с помповым ружьём в руках. Глаза по блюдцу, руки дрожат, по щекам слёзы-сопли размазаны. Но жив, слава богу.

— Артём! — рявкнул я, бросаясь в первую очередь к нему. — Ты цел?

Он посмотрел на меня с ужасом, перевёл взгляд на ружьё, и вдруг отбросил его от себя, как ядовитую змею.

— Илья… я… я не хотел! — выдавил он голосом, дрожащим, как у ребёнка, которого поймали за кражей печенья.

— Ты что натворил, мелкий? — я подскочил к нему и встряхнул за плечи так, что он чуть не подпрыгнул. — Говори, быстро!

Артём сглотнул, его глаза забегали по сторонам, как у загнанного зверя.

— Я… я хотел пострелять, — пробормотал он, глядя в землю. — Ну, потренироваться, прежде чем… мочить демонов. Взял ружьё, нашёл банку из-под газировки, поставил на пенёк. Выстрелил… и промазал.

— Промазал? — я обернулся и оглядел поляну. — Это, по-твоему, промазал? А если бы попал, то что, и Златоуст накрыло бы?

— Илья, я правда не специально! — Артём, похоже, готов был разреветься. — Оно само!

Поняв, что Артём в шоке от случившегося, но жив и цел — я переключил внимание на пострадавших от взрыва. И тут у меня в голове щёлкнуло. А что, собственно, у них взорваться могло? Да ещё с такой силой? Баллон для примуса?

Вон валяется покорёженный автомат. А вон бронежилет. У одного трупа, лежащего на спине, на поясе рация. А за трупом — цинк с патронами, часть патронов развалилась. Кто берёт с собой на охоту автоматы, цинк с патронами и бронежилеты? Даже охотясь на демонических тварей — это перебор, против них бронежилеты не помогут, только бегать тяжелее будет и сдохнешь уставшим.

Это явно организованная группа, скорее всего, наёмников, и они сюда не на охоту на зайцев пришли.

Мелкий случайно подорвал лагерь наёмников. Случайно! По баночкам хотел пострелять!

Нет, его определенно стоит отправить в казино. Мы так со всеми долгами за вечер расплатимся.

Чёрт, это было бы смешно, если б не было так страшно. А ведь день так хорошо начинался!

Я огляделся. Тела — человек восемь, некоторые ещё дёргались, но шансов у них не было. Огонь пожирал остатки палаток, в воздухе висел едкий дым, от которого слезились глаза и першило в горле.

— Стой тут, — бросил я Артёму. — И не вздумай больше стрелять. Понял?

Он кивнул, всё ещё бледный, и я двинулся осматривать лагерь, замечая новые детали. Вот чья-то оторванная рука в тактической перчатке. Остатки рации — с инвентарным номером, подписанным белой краской. На карабине — дорогой коллиматорный прицел. У группы недешёвые игрушки. Не сравнить с теми бандитами, что встретили нам по дороге.