— То есть демон в шкуре человека, — хрипло засмеялся я, — это так, мелочи?
— Именно, — мрачно кивнул Тихон, и протянул мне бумажник.
На развороте было закреплено удостоверение в красных корочках.
— Старший агент Коршунов Сергей Петрович, отдел по борьбе с демонической угрозой, — прочитала вслух Шурка, заглянув мне через плечо. — Это…
— Да, Шурка, — я посмотрел на посеревшего Тихона, — это Тайная канцелярия.
Крупная пыль успела осесть, но мелкая ещё висела в воздухе, лезла в глаза и скрипела на зубах. Дым от горевшего кресла и других обломков забивал ноздри, смешиваясь с металлической вонью крови, и я морщился, стараясь дышать через раз. Особняк на Посадской, — или то, что от него осталось, — и до этого был будто после бомбёжки, но теперь выглядел ещё более разрушенным: новые куски стен обвалились, а остатки кровли опирались на последнюю подломившуюся балку перекрытия.
Я сидел на груде битого кирпича, грудь пылала от раны, будто кто-то прижёг раскалённым утюгом, но демоническая энергия, что я выкачал из Коршунова, переполняла меня, ещё не успев усвоиться. Она держала меня на плаву, не давала отключиться. В голове гудело, как от удара кувалдой по колоколу. Испытав за короткий промежуток времени сперва почти полное истощение, а теперь переполнение энергией, я чувствовал себя, как наутро после пьянки с алкашами подзаборными. Впрочем, и выглядел также.
В центре зала лежало тело демона, а точнее, старшего агента Тайной канцелярии Сергея Петровича Коршунова. Меч торчал из его груди, а тело так и осталось искажённым: клыки, когти, красные глаза, всё ещё открытые, смотрели в пустоту. Очень кстати — не знаю, как бы я объяснял убийство агента, верни он после смерти свой нормальный человеческий вид, как в старых фильмах про оборотней.
— Сними ты уже эти бинты, — бросил Тихон дочери, стоя рядом и сжимая карабин.
Шурка кивнула и принялась разматывать голову. По её бегающим глазам и дрожащим пальцам было видно, как она нервничает. Розовые волосы растрепались, размазанная краска на щеке довершала картину.
— Это что, теперь нас Тайная канцелярия сгноит? — спросила она с какой-то обречённостью в голосе, несмотря на то, что старалась держать марку, выпячивая подбородок. — Подумать только, оборотень в погонах!
— Что-нибудь обязательно придумаем, — хрипло пообещал я, пытаясь встать. — Мне бы только прийти в себя.
Ноги ходили ходуном, но я заставил себя подняться. Шурка, заметив моё состояние, бросилась ко мне, поддержала и помогла сесть на обломок стены.
— Снимай эту тряпку, — приказала она, заметив пятна крови на разорванной толстовке.