— Не обессудьте, — извинился лекарь, будто следить за моим гардеробом входило в его служебные обязанности. — Что есть.
Потянулись часы ожидания. От нечего делать мы разговорились с майором, старательно обходя тему произошедшего в особняке. Я рассказал ему, что учился, что отец погиб. Майор пожаловался на тяготы службы. Обычный трёп. За время вынужденного безделья мы чуть ли не лучшими друзьями стали, даже телефонами обменялись.
Мне дважды звонили из дома. Сначала мама:
— Илья, с тобой всё в порядке? Тихон сказал, что ты остался в городе по делам.
По интонации мамы я понял, что она немного в курсе произошедшего и знает, по каким именно делам я остался. Надеюсь, Тихон ей хотя бы про оборотня не рассказал.
Со своей стороны постарался её успокоить:
— Всё хорошо, мам. Не переживай. Буду дома, как только смогу, но здесь и правда надо закончить дела.
— Ты хоть покушал?
Мамы — это всегда мамы, во всех мирах.
— Покушал, — улыбнулся я. — Со мной правда всё хорошо.
Потом звонил Тихон, коротко доложил, что добрались, всё спокойно. Из этого я сделал вывод, что Тихон ещё в дороге связался с моей матерью, чтобы её успокоить.
Почти через четыре часа майор, с которым мы обсуждали особенности службы в провинции, вдруг поднял голову:
— Вроде как стрекочет что-то? — прислушался он к едва различимому шуму.
А через минуту над нами завис военный вертолёт. Высокое начальство изволило пожаловать по мою душу.
Гул вертолёта стал оглушительным, и я прищурился, глядя, как чёрная машина садилась на пустырь за заброшкой. Пыль вздымалась столбом, полицейские в оцеплении переглядывались. Я поднялся, поправив рубашку, которую мне выдали взамен окровавленной толстовки, и пошёл навстречу, держа спину прямо, хотя рана на груди горела огнём. Чуйка подсказывала: этот человек — не тот, перед кем стоит показывать слабость.
Из вертолёта вышли трое. Первый — мужчина лет шестидесяти, в строгом сером костюме, с сединой на висках и холодными глазами. На его непроницаемом лице я заметил слабо скрываемую скорбь. За ним — худощавый мужчина в чёрной униформе, с чемоданчиком, его взгляд пробежался по развалинам. Криминалист, без сомнения. Последний — здоровяк с каменным лицом, с заметно выпирающим из-под куртки пистолетом.
Я направился к ним, встретив на полпути.
— Полковник Бестужев, — прокричал седой мужчина, перекрикивая рёв турбин вертолёта. — начальник управления по борьбе с демонической угрозой, Тайная канцелярия.
— Граф Каменский, — кивнул я полковнику, не тратя слов на церемонии.
— Максим, в дверях, — распорядился Бестужев, поворачиваясь к здоровяку. — Никого не пускать.