Тридцать секунд и последний полностью упакованный в толстую броню, совершенно здоровый враг.

Я рукавом стер стекающие с лица потроха, еще раз посмотрел на обломок, вытащил пистолет с оставшимися там тремя патронами и, раскинув в стороны руки, зашагал вперед.

— Эй ты, прыщ болотный, сборище бородавок, знаешь, сколько твоих родичей я сегодня выпотрошил? Ты для меня просто грязное пятно на асфальте, мерзкий трупожор, кишечный паразит, ну, ешь меня!

За время моей тирады я подошел достаточно близко, и фрог не заставил себя долго упрашивать.

Огромная пасть раскрылась, исторгая из необъятного нутра резонирующий рык, а затем его язык выстрелил, облепляя с ног до головы и резко рванул к себе. Я не стал сопротивляться, наоборот, как смог помог ускориться, свернувшись самым компактным шариком, чтобы влететь в пасть, миновав страшные клыки. Мне это удалось. Миг, и я со всех сторон оказался окружен трепещущей склизкой плотью, сжимающейся и разжимающейся, старающейся протолкнуть меня дальше. Я и здесь пошел на встречу своему визави, оттолкнулся всем телом, проваливаясь в ненасытную сжимающую со всех сторон утробу, ощущая, как лицо начала обволакивать разъедающая кислота. Это, оканчивающееся воздействие ауры и не слишком уютная обстановка заставили меня действовать пошустрее. Я приставил пистолет к животу, трижды нажимая на спусковой крючок. Окружающий мир содрогнулся, но мне было наплевать на переживания противника, и пока он меня не выблевал обратно, запихал в образовавшуюся дыру обломок потрошителя. Режущая кромка у него оставалась бритвенно-острой, и плоть разошлась под его напором от задницы и до самой головы, выплескивая меня наружу вместе с потрохами и потоками мерзких жидкостей. Выпотрошенный фрог, таща за собой вывалившиеся внутренности, прополз еще три шага и повалился недвижимой тушей.

10…9…8…7…

Я содрал с лица стенку желудка, выглядывая наружу, и глядя на звезды невидящим взором.

6…5…4…3…

— Это явно тянет на девять баллов по моему личному дерьмометру…

2…1…

— А-а-а-а…

Спад бафа ударил по всему телу десятитонным молотом, превращая его в лужу безвольного желе. Кажется, не только пошевелиться, но и сил на то, чтобы вздохнуть у меня не было.

Большая тень закрыла встающую луну и на меня уставились мертвые глаза очередного фрога. Это был тот, которому я вскрыл пасть сделав ее еще в два раза шире и теперь она открылась, намереваясь проглотить меня вместе с потрохами своего погибшего товарища.

— Да чтоб вас, — устало пробормотал я, когда эта пасть схлопнулась на моем немощном теле.