Хруст, отчаянное шипение, брызнувшая во все стороны кровь. Ещё один удар и кусок языка, весом килограммов в тридцать, отделился от своего хозяина, безжизненным шматком плоти свалившись на землю. Я крутанул правой рукой, наворачивая на неё второй язык, посмотрел в мёртвые, вечно голодные глаза фрога и резанул снова, сразу же отскакивая в сторону и оставляя того заливать всё окружающее своей кровью. Вовремя, а там, где я только что стоял, приземлилась туша фрога, и на подходе была ещё пара, да и последних трое, хоть и сильно пострадали, истекали кровью, но были ещё вполне себе живы и представляли немалую опасность.

Впрочем, я слегка освоился с навалившимся на меня богатством и оставшиеся в моём распоряжении три минуты растрачивать попусту не буду. Стало ясно, что силой их силу мне не преодолеть, поэтому будем работать от их неповоротливости, не зря же мне к силе добавили ещё и ловкость. Я явно стал вдвое быстрее и резче, умудряясь уворачиваться от вылетающих со скоростью пули языков, так что…

Я метнулся зигзагом, уклоняясь от хлопнувшей в сантиметре от меня пасти, чиркнул по круглому боку моба кончиком потрошителя, рванул дальше. Потрошитель с душераздирающим скрипом проскрежетал по костяным пластинам, лишившись ещё одной единицы прочности, зато и на голой коже меж костяных пластин образовались глубокие прорези, засочившиеся темной кровью. Вот так, не убью, так хоть понадкусываю. Рывок вбок, взвиться на пару метров вверх, уходя от очередного сотрясшего землю приземления, ткнуть клинком в затылок приземлившегося фрога, чертыхнуться потеряв сразу пяток единиц прочности потрошителя, со злости отвесить пенделя по заднице второго жабёныша, полоснуть по горлу третьего…

Я бил, и бил Фракиром, не жалея зарядов, тормозя, замораживая, вводя в шок, навалившегося всей массой противника. Потому что ни какого другого варианта не оставалось, я чувствовал в себе силы порвать весь мир, но вот оружие, которое в обычной ситуации спокойно выдерживало любое издевательство, любой мой удар, сейчас когда их мощь усилилась раза в три, удары по хорошо бронированному противнику, хоть и наносили тому раны, но слишком поверхностные, теряя и теряя при этом свою прочность, а добраться до тонкой кожи на животе было весьма затруднительно, так как переворачиваться на спину они не спешили. Я совершил кувырок-наипок, пропустив над собой выстреливший язык, снизу воткнув в него остриё и, когда он инстинктивно дёрнулся назад, располовинил его, сделав как у змеи, вскочил… и пока зверюга была в некотором шоке, попытался всадить клинок в глаз, однако попал в углубление между шипами на прикрывающей глаз надбровной дуге, потеряв сразу пять единиц прочности потрошителя.