В кабинете воцарилась полная тишина. Только где-то далеко в коридоре хлопали двери.
Декан молчал крутил карандаш в руке. А мне казалось, что сейчас я просто не выдержу всего этого, и затянувшейся паузы в том числе.
Краем глаза я увидела, как Арсений бесшумно и коротко пошевелил губами, произнеся явно что-то нецензурное. Он был в бешенстве. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. Потом он провел ладонью по лицу, сверху вниз, словно пытаясь стереть с себя всё, что только что слышал.
— Это правда? — декан, как мне показалось, с надеждой и даже каким-то облегчением посмотрел на мажора поверх очков. Будто ему было очень хотелось, чтобы Морозов оказался невиновен.
Арс хрустнул челюстью и лишь неопределенно развел руками. В этом жесте было столько презрения, столько высокомерного безразличия, что мне стало душно. Он словно говорил: «ну было, и что?».
Я растерялась. Такое чувство, что ему вообще было всё равно на то, в чем его обвиняют.
Декан сделал заметку в ежедневнике, потом снял очки и задумчиво стал протирать их специальным платочком. Пауза затягивалась. Он смотрел куда-то в стол, будто мысленно всё взвешивая и решая.
— Это мы безусловно посмотрим. Проверим камеры, — наконец произнес декан. Потом ещё немного помолчал и внезапно добавил, повернувшись ко мне. — А что он, собственно, делал в такое позднее время в вашей комнате? Насколько, мне известно, Морозов в общежитии не живет. А посещение остальных после 9 вечера запрещено.
Я открыла было рот, но вдруг поняла, что ответить мне нечего. Слова застряли в горле, как острые осколки.
Рассказывать, как он заставил Ленку резать конспекты, а меня держал за шею и оскорблял, было выше моих сил. Это было унизительно. А мне вовсе не хотелось выглядеть жалкой и беззащитной.
— Он... ну... мы... — я замялась, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Мы просто... разговаривали.
Это прозвучало так глупо и очевидно неправдоподобно, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
Арсений обреченно издал короткий, сдавленный звук, закрыл глаза, и проведя по векам пальцами, потёр переносицу.
Декан пристально посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Арса. Потом снова на меня. По его лицу скользнула тень понимания и он покачал головой.
Арсений мрачно смотрел на дорогу, которая уходила в серое, выцветшее небо.
Руки сами сжимали руль, пальцы барабанили по оплетке. Он уже выехал из города, но внутри всё ещё продолжал бороться с желанием наплевать на все и повернуть обратно. Сегодня он обещал заехать к родителям, потому что отец вернулся из командировки. Очередной.