Мои пальцы сами собой сжали ручку, которую я до этого держала в руках, костяшки побелели.
— Ну, Морозов-то вообще почти не учится, — продолжала Ленка. — На пары ходит через раз, за экзамены ему оценки просто ставят. Его папаша в попечительском совете универа, деньгами помогает, ремонты оплачивает, вот все преподы и молчат. А этот Высоцкий, недавно же к нам пришел, и оказался с принципами.
Она хмыкнула с каким-то болезненным удовольствием.
— На первой же паре с Арсом зацепился, тот ему надерзил в ответ. Ну и пошло-поехало. И вот, на прошлой их паре Высоцкий прямо сильно по Морозову прошёлся. А тот же отбитый на всю голову, к тому же ММА занимается, знает как бить.
У меня пересохло во рту. Я представила лицо Арсения в этот момент. Его ледяные глаза, с той искоркой бешенства, которую я видела в лаборатории. Внутри начала подниматься тошнота.
— Короче, подкараулил его, когда Высоцкий возвращался домой вечером. И не лень же было почти на другой конец города ехать. В итоге лицо разбито, рёбра сломаны, — Ленка взмахнула рукой, имитируя удар. — Арсений реально псих!
Я слушала и смотрела в одну точку, вспоминая, как он держал меня за шею. А если бы не просто держал? Эта мысль, острая, как лезвие, полоснула сознание. Теперь я понимала, что он способен на действительно ужасные вещи, способен физически изувечить человека. От этого стало по-настоящему страшно.
Лена снова затараторила, рассказывая, что про их конфликт уже узнали на кафедре и завтра Арсения вызовут в деканат для выяснения, ну а там-то уж ясное дело отчислят, а может даже посадят. Последнюю фразу она говорила с особенным злорадством.
Я прокручивала в голове услышанное, пыталась как-то всё это переварить. Но в сознании будто что-то неуловимо царапало, не давая покоя, цеплялось, как заусенец за ткань. Я чувствовала это, но не могла поймать.
В памяти мелькнуло, как на нашу пару пришёл другой преподаватель для замены, и как нас потом потрясла эта новость...
— Лен, — сказала я, перебивая её на полуслове. — Когда избили Высоцкого? Какого числа?
Она задумалась, наморщила лоб.
— Ну... пятого. Да, точно, пятого вечером, около десяти. А что?
Пятого. Мысль обожгла.
Я всегда получаю деньги в больнице пятого числа.
Перед глазами словно наяву всплыла картина. Вот я иду по лестнице, три тысячи греют карман. Я считаю, как именно могу распределить их, открываю дверь в комнату...
Слова вырвались сами собой:
— Он этого не делал.
Лена на мгновение замерла, по лицу скользнуло недоумение.
— В смысле? — переспросила она.
— В смысле он был в нашей комнате, — почти шепотом сказала я, чувствуя, как внутри нарастает странная, тягучая тревога. — В тот вечер, когда он заставил тебя порезать конспекты, и порвал мои деньги. Это было пятого числа. Он был здесь, а значит, никак не мог быть у дома Высоцкого.