— Да время детское, я знаю, что они не спят, — ответил я и, надев обувь словно тапки, вышел в коридор и снова постучался в дверь к Марии.

— Александр, поздно уже, мы спим, — сказала Мария, открыв дверь. Сказала она это для того, кто мог слышать, а он слышал.

— Маша, кто там? — громко спросил знакомый мне голос.

Я насторожился и взглянул мимо Марии и дверного косяка внутрь её квартиры. Ко мне шёл, в домашних трусах в клеточку и майке на голое тело, никто иной, как Никита Сергеевич. В одной руке он держал бутылку«Жигулёвского» , в другой — газету. Увидев меня, он подошёл к двери.

— А, сосед! Здорово! — протянул он мне руку.

— Привет, дядя Никита! — поздоровался я за руку с Никитой Сергеевичем и снова обратился к Марии.

— Простите, пожалуйста, у вас не будет тетрадки и ручки? Честное комсомольское, в понедельник отдам!

— Зачем вам в этом состоянии бумага и ручка? — вздохнула она.

— Так зачем? —«удивился» я. — Для математических шарад, — выпалил я.

— Не могли бы вы нас больше не беспокоить после девяти вечера? — попросила она, конечно же, играя на аудиторию.

— Да дай ты парню тетрадку, — потребовал по-домашнему агент«Хрущёв» , удаляясь в глубь дома.

Мария закрыла дверь перед моим носом для вида что-то ворча. Но через некоторое время вернулась, открыла её снова и подала мне ручку и тетрадь.

— Да и, я очень извиняюсь, стократно извиняюсь, — произнёс я, моргнув ей обоими глазами в знак благодарности, и вернулся в свою квартиру к Сэмпаю.

Где на кухонном столе, под свет лампочки без абажура, тетрадка была открыта, и я принялся делать то, чем занимался всю эту неделю — рисовать труды Валериного мозга, попутно, пьяным голосом, объясняя, что это и откуда, кое-где специально оставляя пометки на полях. Получилось похоже, ещё бы не получилось!

— Вот как-то так, — закончил я рисование. — И вот эта вся штука в потенциале должна быть энергоёмче, чем то, что мы имеем. За бугром и в МАГАТЭ не знают. И не узнают! Потому что мы впереди планеты всей!

— За это выпить надо! — улыбнулся Сэмпай.

И кружки были снова подняты, теперь уже над псевдосекретными чертежами.

— Слушай, я видел у тебя в коридоре телефон есть, а давай я ему позвоню? — предложил Сэмпай.

— Кому? — сделал вид, что не понял, я.

— Ну, писателю, скажу, чтоб брал такси и летел к нам с коньяком и деньгами.

— Не поздно? — теперь уже я спросил его.

— Это же писатель, он ночами не спит, пишет, утром отсыпается. Забавный тип, чихвостит в хвост и в гриву Саратовский союз писателей. Говорит, что все они бездари и в говне, а он один на белом коне.