— Так, что сказал док? — спросил Первый, чуть настойчивее.

— Сказал, витамины пить надо и больше отдыхать, — передал я вердикт, словно оправдываясь. — Поэтому сегодня я, пожалуй, пас.

— Ну смотри, можем вечерние тренировки убрать, — предложил Первый, и в его голосе послышалась забота, смешанная с прагматизмом.

Я задумался, взвешивая все «за» и «против».

— Да, давай на этой неделе приостановим. На следующей — видно будет. — произнёс я.

— Ну, всё, договорились. — согласился Первый.

Крепкое, быстрое рукопожатие закрепило наше соглашение. Переодевшись и сдав дежурную тетрадь — отчёт перед вечно бдящим начальством, — я направился к общежитию. Однако, требовательное урчание в желудке остановило меня у самого порога. Организм просил топлива.

И я двинулся на поиски еды, как охотник за добычей. Формируя список в уме: Какао, чай, что-нибудь белковое и попить… Мысли, ленивые и предвкушающие, плыли в голове. — «Да, и в аптеку… Витамины взять,» — всплыло в памяти врачебное наставление, став последней точкой в мысленном списке необходимого.

Топая к гастроному, который находился как раз недалеко от моей общаги, я шёл абсолютно бездумно температура давала о себе знать. А, зайдя в магазин, я оглядел уже скопившихся там людей. В каждый отдел вела длинная-длинная очередь, и я снова столкнулся с необходимостью выбора — в какую же приткнуться, чтобы ожидать заветную покупку. Мой выбор пал на отдел молочной продукции. Потому что в колбасный отдел стояло человек тридцать, а в молочный едва ли восемью. Тут многое было в широкогорлых бутылках, молоко отличалось от кефира цветом фольги: серебристая — молоко, зелёная — кефир, жёлто-серебристая полосатая — сливки. Был тут и творог, и сыры… был и снежок с маленьких двухсотграммовых бутылях.

— Мам, а ты мне купишь бутылку молока? — спросил передо мной стоящий карапуз в школьной форме с молодой матерью не достигшей и тридцати лет.

Она посмотрела на него критически и произнесла:

— Тебе опять на свои медали?

— Ну, мам… — протянул карапуз, пойдя на хитрость, — Оно же полезно.

Я смотрел на него и на неё. И вдруг она поняла, что я становлюсь невольным участником их разговора, и произнесла, понизив голос словно оправдываясь:

— Представляете? Разглаживает золотинку, вырезает из газеты «Правда» ордена, вставляет внутрь, заворачивает вешая себе на грудь. Непонятно, за какие победы…

— Представляю. Дети… — ответил я улыбаясь.

— Дети… — согласилась она поворачиваясь к округлым холодильникам с сырами.

Я посмотрел на карапуза. И правда, на нём была тёмно-синяя школьная форма, значок октябрятёнка с кудрявым золотым Лениным и на левой стороне груди, на булавку, были прицеплены две медали из фольги — видимо, за героическое взятие кефира и молока. Внутри каждой из медалей был аккуратно вставлен вырезанный орден с чёрно-белой печати газеты «Правда».