— Их вчера из комсомола турнули, видимо, осознали, чего лишились, — вставил свои две копейки Гена.

— Ну, хорошо, если так, — грустно произнесла Света.

И я понял, что она тоже недосыпает: цех, общественная работа занимает всё её время.

— А хромают они потому, что стиральную машину тяжело нести даже вдвоём. Она же не столько тяжёлая, сколько неудобная, — выдал я.

— Пойдёшь в цех, кстати? Уже надо потихонечку собираться, — спросила Света.

— Свет, ты дай человеку поесть. Успеет он в ваш цех, — вступилась Анна.

О, а вот и ревность. Думал, не дождусь от моей подруги по пешим прогулкам.

— Ладно, до встречи в цехе, — кивнула студорг и вышла, помахав всем рукой.

— Саш, я не хочу, чтобы ты с ней ходил, даже если вам по пути, — предъявила мне Аня.

— Ходи только с одной девушкой! — погрозил мне Гена пальцем.

— Так, ну-ка пойдём поговорим! — вскочила Женя и, дёрнув за руку Генку, утащила его из комнаты.

— Дурак! — надула щёки Аня, смотря на исчезновение Гены и Жени.

Надо сказать, что подкол от Гены к Ане мне лично зашёл, но Женя правильно сделала, что его утащила, а то снова поругаются из-за нас, по сути.

— То есть ты не хочешь, чтобы я с ней ходил? — спросил я.

— Не хочу, — подтвердила Аня.

— Слушай, ты классно готовишь. Я буду рад, если это будет чаще. С меня, если что, продукты. Мы же, по сути, живём с тобой как две семьи: я да ты, Генка и Женька, — произнёс я, впитывая куском серого хлеба жижу, оставшуюся от яиц с томатами.

— Хорошо, мне не шибко сложно. Тем более Женя помогает, когда Гены нет.

— А знаешь что? Я, наверное, уволюсь с цеха, чтобы тебе было спокойнее. Я же там один парень. Да и надо сказать, что намотка стала труднее из-за тренировок — пальцы менее чувствительные, — произнёс я.

— Ты для этого гитару взял у Стёпы, чтобы мелкую моторику развивать?

— Творчество, Ань, оно облагораживает, — улыбнулся я.

Встав и взяв тарелки со стола, собрав их в кучу, собрался нести на мойку.

— Ты куда? — спросила Аня.

— Помою и пойду в цех увольняться.

— Отдай, я сама помою. Ещё бы мой мужчина в трусах по коридору не ходил с тарелками посуды, чтобы все сказали, что Аня о нём не заботится.

— О, точно, я же в трусах, — улыбнулся я.

Всё-таки дневной сон и ночной сон — это разные сны. Надо будет завести повязку для глаз, а пока буду класть на лицо свёрнутое в рулон полотенце. Аня вышла, забрав с собой посуду. А я, собравшись, побрёл в цех увольняться.

И каково же было моё удивление, когда я пришёл и, первым делом подойдя к Виктории Андреевне, сообщив ей новость, что увольняюсь, она сказала, что всё понимает, что здоровье дороже. Однако же, пройдясь по цеху, чтобы попрощаться с коллективом, я увидел, что на моём месте уже работает молоденькая девочка моего или Аниного возраста. Сразу же вспомнились слова воронежских «чекистов» о том, что нужно позвонить, чтобы парня взяли хоть на четверть, хоть на одну восьмую ставки. А когда поступил сигнал от «наших» вороновских, Вика Андреевна с удовольствием поставила на моё место трудолюбивую девочку, у которой не будут трястись кисти от борьбы.