Родители уходили, уходили громко, хлопнув дверью. Но вдруг слабый голос мамы донёсся из коридора:
— Саш, тут тебе, похоже, записка!
«Записка мне?» — удивился я, направляясь к двери.
Глава 7 Записка и жизнь
И, подойдя к двери, я открыл её. На полу и правда была записка, написанная на листочке бумаги, видимо том самом, что был прикреплён к кастрюле с курицей, потому что на листочке было написано «313» — это с одной стороны. Мама даже не поднимала её, просто уволок отец из этого проклятого места, где их сын, Медведев Саша, наконец-то серьёзно говорит о своём дальнейшем жизненном пути. Борис Медведев был бы рад видеть в своём сыне талантливого техника, у которого золотые руки, заточенные под паяльник, и всё равно бы нашёл, чем его поддеть, естественно, для его же блага. Плавали — знаем.
У таких людей всегда что-то не так с окружающими, тогда как суть снобистской, душной души как раз в них самих. Почему нельзя просто взять и принимать реальность такой, какая она есть, особенно ту, над которой ты не властен? Над моей жизнью он не властен точно, как, по сути, не был властен и над жизнью Саши Медведева.
Я, наклонившись, поднял записку, а это была именно она. На другой стороне листка с цифрой «313» был текст, но наклеенный. Аппликация состояла из букв разных размеров и разных цветов.
Я невольно улыбнулся: — «Детский сад, сука!»
«Я зНаю, чтО выУркалИ КриЦу, и с ЭтоГо дня, КаЖдуЮ НедеЛю Вы будетЕ ПриНосИть мНе пО 10 ₽ И КлАсть под паЛьму в БонаНническом УгоЛке…» —«Срок до субботы, иначе все узнают!» — последние слова я прочёл вслух.
— У нас есть ботанический уголок? — спросил я себя.
Пожав плечами, я взял записку, накинул на плечи рубашку и штаны, поменяв на брюки. Подойдя к столу, я отпил тёплого чая и, взяв термос, пошёл к Пончику, закрыв за собой дверь на ключ.
Войдя в его комнату (просто толкнув дверь), я постучал уже о косяк. И, замечая его на кровати, желающим свою ногу, поставил термос на стол.
— Спасибо, тут ещё кипяток есть, если что.
— Саша, кто так делает, а? — проскулил он с кровати.
— Слушай, ты первый бычить начал. За ногу сори! — выдохнул я.
— Чего?
— Это «прости» по-английски, — ответил я, видя его состояние и исключая парнягу из подозреваемых. Очевидно, что записку написал тот, кто подрезал у нас курицу, и у него много времени на вырезание из детских журналов текста и, видимо, нездоровая любовь к журналу«Мурзилка» . И ещё: он живёт на нашем этаже, иначе как бы он заметил курицу в холодильнике?
Но дело было к вечеру, а в 21:00 начинается моя смена в цехе. Точно, надо заварник назад вернуть и чай. Тренировки у Кузьмича я пока недельку, но пропущу. Буду легко бегать на стадионе. В животе заурчало, и я вышел из комнаты Пончика, пойдя наверх, поднимаясь к ребятам.