То до чего я сейчас дошёл меня не шибко радовало, но как говорили самураи «таков путь».
— Согласна. — кивнула она, — Какой ты хочешь, чтобы я была?
— Погоди, сначала я скажу про себя. — остановил я её, — Я готов с тобой гулять и не переступать черту, дружить и ждать пока мы оба условно не повзрослеем и не будем готовы завести семью, если ты в будущем выдержишь мою армию и нашу совместную жизнь, возможно у меня будут командировки, по спорту и по работе, возможно даже работа про которую я не смогу тебе рассказывать…
— А я помню, я видела как тебя подвозила та волга… — додумала она.
— Но я обещаю тебе, что ты и наши с тобой дети не будут ни в чём нуждаться, и постараюсь чтобы мои командировки не походили на вахту моряков подводников. — закончил я мысль.
— Ты думаешь у нас будет несколько детей? — звонко спросила она и обняла меня за корпус.
Про командировки и работу про которую вряд ли можно будет говорить дома, она конечно же пропустила мимо ушей…
Ладно, не буду портить момент, такого редкого человеческого счастья. У меня еще будет время с ней это обсудить.
Глава 17 Бессмертный что ли?
В общежитие мы вернулись под утро, как в школьных сочинениях, усталые, но счастливые, и я уже хотел проводить девушек до комнаты, но Гена с Женей настояли на сепарации — если по-русски, решили занять какую-нибудь из комнат вдвоём.
Ну что с вами делать, «золотые рыбки»? И мы с Аней, пожав плечами, пошли в нашу с Геной комнатушку, где я положил усталую девушку на Генкину постель, а сам сел напротив и, направив настольную лампу в пол, взял гитару, взял старый шерстяной носок и, обрезав ему «нос», натянул на гриф, положив самоучитель перед собой. Я улыбнулся сам себе, вспомнив, как наматывал трансформатор по ночам, чтобы получить навык, а теперь вот добрался до струнного инструмента планируя его освоить, для борьбы со скукой и для переключения сознания на совершенно другую «работу». Иначе гормоны съедят разум.
И я не спеша принялся зажимать левой рукой аккорды, а правой аккуратно водить по приглушённым шерстью струнам.
Моя игра, а если правильней — бренчание закольцевалось вокруг трёх простых зажатий, на первых трёх ладах: Am, Dm, Em. Однако плох тот солдат, что не хочет стать генералом и конечно же устав от трёх «блатных», я начал пытаться ставить и сложные аккорды. Есть такое зажатие струн на гитаре, которое называется баррэ — головная боль всех начинающих, когда указательный палец зажимает сразу все струны.
Баррэ — вещь тяжёлая, и если убрать мой носок со струн, то зажатие будет неплотным, то есть струны будут дребезжать, а сам аккорд станет выдавать уродский звук. Против меня — то, что я впервые в этой жизни держу гитару. За меня — то, что я борец и пальцы у меня сильные. Лучшим идентификатором того, что «баррэха» взята правильно, будет чистота звука. «А у меня гитара не настроена,» — подумалось мне. Надо будет сходить в музыкальный магазин за камертоном, или прямо там и настроить у умельцев.