Арон втянул в себя воздух, будто вынырнул на поверхность со дна озера. Потряс головой, пытаясь избавиться от чувств себя-одиннадцатилетнего, только что ставшего бездомным сиротой. Но чувства упрямо не уходили, горели в душе гневом на судьбу, на людей, на Праматерь. А еще давили тоской по родителям, давили одиночеством и ожиданием собственной смерти — ведь люди вокруг него умирали от Чумы, и он тоже должен был умереть…

«Смерть отца и матери. Смерть Тери и Рикарда. Венда. Самые худшие дни твоей жизни — я могу заставить тебя переживать их вновь и вновь, и каждый раз будет как первый», — сказал Прежний. — «Ну как, поверил, или дать еще пару примеров?»

«Ублюдок», — пробормотал Арон, все еще пытаясь отрешиться от старых воспоминаний и чувств.

«Ну-ну, братец, не надо. Я, как и ты, рожден в законном браке. Придумай другое оскорбление».— Сейчас, когда Мэлю уже не угрожала немедленная смерть, ярость из голоса Прежнего исчезла, тон сменился на едкий.

«По крайней мере ты больше не притворяешься дружелюбным», — пробормотал Арон, игнорируя издевку.

«А знаешь, мне даже не требовалось особенно притворяться», — отозвался Прежний. — «Мы слишком похожи, а ненавидеть самого себя — верный путь к безумию. Кроме того, я же успел прожить часть твоей жизни, братец. И, как я уже говорил, твоя жизнь мне понравилась».

«Если ты мог превратить мои воспоминания в оружие, почему не сделал этого раньше?» — спросил Арон мрачно.

«По той же причине, по которой не отправил тебе все свои воспоминания разом. Ты бы сошел с ума, а безумие мага ведет к необратимому поражению мозга».

«А сейчас тебя это уже не останавливает?»

«А сейчас ты меня вынудил», — в голос Прежнего прорвалось раздражение. — «И ты, и этот остроухий дурень, который начал просить прощения вместо того, чтобы открыть Врата и убраться пока цел».

Хм, а ведь у Прежнего, впервые за все время, обнаружилось слабое место — Мэль. Надо же! Арон никогда бы не подумал, что полуэльф, несмотря на предательство, дорог его двойнику. Более того, Арон до сегодняшнего дня сомневался, что Прежнему в принципе кто-то по-настоящему дорог. По крайней мере — из ныне живущих.

Впрочем, пока были вещи и поважнее.

«Как ты перехватил у меня контроль над телом? И если ты мог сделать это раньше, то чего ждал?»

Возникло ощущение, будто Прежний недовольно поморщился. Теперь Арон не только знал, когда тот говорил правду или лгал, но и отчетливо считывал его эмоции.

«Ну и чего спрашиваешь, если сам догадался?» — голос Прежнего стал еще более раздраженным. — «Я же это вижу».

«Хочу услышать от тебя».