— По нашим легендам, — негромко сказал Кирк, как-то незаметно оказавшийся рядом, — нет судьбы хуже, чем у людей, которых забрали духи Волны. Старики говорят, что лучше перерезать себе горло, чем достаться мстительным духам.

— Вот как, — рассеянно отозвался Арон, не отводя взгляда от песочных колонн.

— Маска сползает, да? — участливо уточнил Кирк.

— Что? — Арон моргнул, вырванный странным вопросом из размышлений, и на всякий случай шевельнул пальцами, ставя щит от подслушивания.

— Маска добряка, говорю, у тебя сползает. Ну помнишь — ты рассказывал, мол, воскресение из мертвых привело тебя к переосмыслению чего-то там, совесть вроде бы проснулась… Не дословно, но общий смысл был такой.

— Что-то такое говорил, да, — согласился Арон. — И как это связано с тем, что я отдал наемников Светлых этому духу?

— Добрый человек должен был их пожалеть. Нет? Или это не так работает? Но Истена и Пратаса ты отпустил живыми.

Арон задумчиво потер подбородок. Последнее время он все больше сомневался, что правильно поступил с Истеном и Пратасом. Мертвецы не разговаривают и неприятностей не доставляют. Может и стоило тогда послушать Прежнего и собственный здравый смысл и братьев убить? Но что сделано, то сделано.

А сейчас Арон слабо понимал, к чему Кирк клонит.

— Среди этих наемников были твои знакомцы? Надо было раньше сказать.

— Были, — Кирк кивнул, — но мне на них, честно, плевать. Я о другом. Для меня все эти доброта, совесть, милосердие — понятия чисто, э-э…

— Теоретические? — подсказал Арон.

— Ага, точно. Теоретические. Но в жизнь мне попадались добряки. Я всегда наблюдал за ними — было интересно. Они жалостливые. Совестливые. А если делали что-то плохое, даже случайно, так потом по ночам не могли спать, так переживали… Я к тому говорю, что если ты всерьез решил быть добряком, то у тебя слабо получается.

— И что ты предлагаешь?

— Я? Ничего. Но ты ведь не так просто это все придумал — с перерождением там, с изменением характера? У тебя ведь, верно, какие-то планы на этом построены? Вот я и говорю свои впечатления. Со стороны — оно часто виднее.

— Значит, маска сползает?

— Ага, верно.

Арон посмотрел на то место, где совсем недавно лежали связанные наемники и где все еще копошился Юриден со своими амулетами. Жалеть чужаков? Рисковать поссориться с могущественным духом, возможно рисковать своей жизнью ради тех, кто убил бы его, не задумываясь? Такая жалость признак не доброты, а глупости. Юриден ладно, он полезен. Лисс не особо полезен, но он друг Венда. Только ради Венда Арон Лисса и пощадил…