— Нет, с ним был мальчик. Альмар ар-Мэлгон.

Мэлгон. Хорошо. Значит, эту тайну они не раскрыли.

— И где они?

— Митрил сбежал через Врата. У него… он как-то сумел их открыть.

— А ребенок?

— Тенур… — подмастерье неловким жестом указал на пепел на полу. — Он понял, что ребенок Темный и решил его продать. Отправил его хозяевам Гаджи. В рабст…

Голос Лисса прервался. Теперь из горла юноши доносился только хрип. А Арон смотрел на его багровеющее лицо и думал о том, что, если сжать пальцы чуть сильнее, то хрящи гортани хрустнут. И причин сжать их было так много, а не сжимать — всего одна… Хотя нет, целых две.

Арон разжал руку и Лисс упал на пол, хрипло кашляя, закрывая руками пострадавшее горло. И, не вставая, попытался отползти. Будто несколько лишних футов между ними имели значение.

— Рассказывай, — велел Арон холодно. — Как именно Тенур отправил ребенка? Все детали.

Подмастерье попытался что-то сказать, но разобрать слова в его хрипах было трудно. Арон поморщился — не стоило ему вот так терять самоконтроль — и, шагнув к Лиссу, наклонился и коснулся его шеи, отправляя волну целительной магии…

«Артефакты перемещений», — сказал Прежний, когда подмастерье закончил прерывистый рассказ и, запинаясь, ответил на все вопросы, которые Арон смог придумать. — «Хозяева Гаджи дают такие артефакты своим самым доверенным поставщикам живого товара. По действию они похожи на шаманские Врата — тоже одноразовые и тоже настроены на одно единственное место перехода».

«Есть возможность пройти по следу этих Врат?» — спросил Арон, практически уверенный в отрицательном ответе, но Прежний задумался и ответил не сразу.

«Я бы сказал 'нет»«, — проговорил он наконец. — 'Но у нас есть сфера Ангун. Проблема в открытии новых Врат по следу Врат, созданных артефактами перемещения, заключается в количестве Силы, необходимой для этого. Моего… нашего резерва для этого недостаточно. А вот резерва, заключенного в артефакте, теоретически должно хватить».

«Теоретически?»

«Да. Потому что такой практики у меня не было. И еще — это займет немало времени. Как минимум до утра».

Арон провел рукой по лицу, словно бы это могло стереть накопившиеся напряжение и тревогу.

— Не трясись, — сказал, обращаясь к подмастерью, который все еще закрывал руками горло, давно уже полностью исцеленное. — Если дурить не будешь, останешься жив.

Память с недоумением подсказала, что прежде он ощутил бы угрызения совести из-за того, что потерял самоконтроль и едва не придушил мальчишку. Но никаких угрызений не было — только разочарование и усталость. Словно переживание за сына выжгло все остальное.