Тенур пожал плечами.

— Может на дне Змеиного моря, а может и в самой Бездне. Честно, плевать. Главное, что здесь нет наших следов и перемирие не будет нарушено.

* * *

Несмотря на безоблачную синеву неба, редкую для поздней осени, Арон с самого утра ощущал повисшую в воздухе тяжесть. И его внутренний горизонт то начинал темнеть, местами почти до свинцового цвета, то вновь светлел. Четкого направления у этой тяжести и темноты не было.

— Ты тоже слышишь недовольство духов? — спросил Есиро, как-то незаметно сманеврировав так, чтобы ехать рядом.

Арон еще раз, внимательнее, присмотрелся к внутреннему горизонту. Это было оно, недовольство духов? Оно проявлялось именно так?

Не дождавшись ответа, Есиро продолжил:

— Сама Степь звучит иначе. Прислушайся.

Слушать Степь — Есиро явно не имел в виду обычный слух. Тогда как?

Словно отвечая, реальность на мгновение сдвинулась.

Вокруг была тоже Степь, но не осенняя. Степь середины весны, зеленая, цветущая… И на душе у Арона тоже было по-весеннему светло и хорошо. Он ощущал удовольствие от недавней хорошо сделанной работы — выполненного им задания учителя. Ощущал довольство миром, довольство собой и довольство своими друзьями…

Мэа-таэль похлопал по циновке, и Арон сел рядом с ним.

— На, — полуэльф протянул ему длинный зеленый стебель. — Разотри пальцами, понюхай, попробуй на вкус и удержи результат в памяти как можно дольше.

Сок горчил, а вот запах оказался необычно сладким, почти ванильным.

— Это аттана, самая распространенная трава в нашей части Степи, — пояснил Мэа-таэль. — Теперь закрой глаза и выпусти все чувства вовне. Только не магию — она повредит. Выпусти и жди. Я начинаю слышать Степь почти мгновенно, но тебе может понадобиться больше времени.

Степь шелестела травой, стрекотала насекомыми и пела птицами, шипела змеями и кричала зверьем — но все эти звуки были привычными. Они не были тем, что хотел услышать Арон. Надо было иначе.

А если — всплыла мысль — если слушать Степь можно так же, как он слушал лед — еще там, дома, в детстве, до изгнания? Правда, льдом он мог и управлять. Степь вряд ли потерпит подобную вольность.

Арон отсек все внешние звуки, оставив только звук шелестящей травы — аттаны. Очистил разум от лишних мыслей, как делал перед созданием сложных заклинаний, но не заполнил его Силой, а оставил пустым. И просто позволил себе быть — чужак, едва терпимый Степью.

Но он растворялся, его чуждость утрачивалась, его само существование утрачивалось. Он стал лишь пустым пространством, сквозь которое могла звучать Степь. Лишь пустым пространством для ее голоса…