Пространство изменилось.

Он сам изменился.

Больше не человек. Не существо из плоти и крови. Он сам стал воплощенной Силой. Обрел власть — абсолютную власть — над всеми стихиями. Ощутил эйфорию — равной которой никогда не испытывал.

Он был огнем — всепожирающим лесным пожаром, и он был воздухом — ураганом, превращающим древние города в руины. Он был водой — бушующим океаном, и он был землей — хребтом юных гор, растущих из пылающих недр.

Он был везде.

Он был всем.

Он был…

И он не был. Уже не был.

Потому что эйфория начала слабеть.

Сила — ускользать.

Власть над стихиями — таять…

Нет…

Нет!

…

Все болело. Абсолютно все. Каждая мышца, каждый сустав, каждый дюйм кожи и каждый кровеносный сосуд в его теле.

Причину этой боли Арон не помнил. Помнил только смутные, туманные попытки избавиться от нее. Бесплодные попытки.

Постепенно боль стала ослабевать, и Арон смог оглядеться. Попытаться понять, что произошло…

Первым, что он увидел, были тела. Четыре мертвых тела, лежащие рядом друг с другом. Лицо одного было спокойно. На лицах остальных застыл ужас. Действительно застыл — они так и закоченели с этими гримасами.

Закоченели — значит, с момента их смерти уже прошло сколько-то времени. Арон поднял взгляд выше. Солнце стояло над горизонтом низко, обещая скорый закат.

Медленно, через еще не прошедшую боль, Арон огляделся вокруг — и в этот раз его взгляд остановился на черноволосом юноше с типичной для королевства Альдемар внешностью. Только глаза у юноши были слишком старыми, слишком холодными.

Кто…

Арон моргнул, с запозданием вспомнив, кем на самом деле был этот юноша, сидящий неподалеку. И кем были мертвецы на каменных плитах.

— Что произошло, мастер? — спросил он вежливо.

— Кем ты был? — вместо ответа задал тот собственный вопрос.

— Кем я был?

— В твоих видениях.

Арон облизнул губы. Вспоминать то, что последовало за жертвоприношением, было больно. Как же он хотел вернуть эту власть. Это счастье.

— Я был… Я был Силой.

— Объясни.

— Одушевленной магией. Воплощением стихий.

— Хм, — во взгляде Вечного мелькнуло легкое удивление. — Любопытно. Большинство моих учеников видело себя великими правителями, а пятеро даже вообразили себя богами. Но воплотиться в стихиях не додумался никто.

Вообразили…

Значит, это была иллюзия. Конечно. Эта дикая радость, это абсолютное счастье были лишь иллюзией, вызванной ритуалом. Были ложью.

— Почему остальные разбойники мертвы?

— Не помнишь? — Вечный усмехнулся. — Ты убил их.

Арон сглотнул. Сейчас, когда Вечный сказал это, он начал смутно припоминать, как был готов на что угодно, чтобы вернуть то ощущение эйфории. Как спускался в подвальные комнаты, приспособленные под временные камеры для смертников. Как приводил их сюда, убивал одного за другим, как вновь и вновь призывал Первого Бога — чтобы вернуть то чувство абсолютного счастья.