Третий, четвёртый и пятый бои были тоже в мою пользу: противник старался, но отправлялся в мир иной примерно за две минуты. Я решил больше не тянуть до трёх-четырёх минут: мне мог встретиться соперник с лучшей, чем у меня выносливостью.

На пятый бой стражник со шрамом снизошёл до того, чтобы спросить моё имя. Меня впервые объявили как Арт из народа Рус, а не как «сын шакала». Я старался запоминать движения своих соперников, нельзя всё время выигрывать благодаря скорости и ловкости. После боя, пользуясь тем, что Этаби уже мог крепко стоять на ногах, тренировал с ним выпады и уклоны.

Как-то в казарме, пользуясь свободным временем, с товарищами просмотрели сериал «Спартак». Моим кумиром был не сам Спартак, а Крикс, этот могучий и непобедимый галл. На мой шестой бой собралось столько народа, что я даже оторопел. В Хаттуше начали слагать небылицы про непобедимого Арта из Русов, далёкого северного народа. На меня делали ставки зеваки, стражники, простой люд во время посиделок. И даже жрецы, особенно Махуа, стал смотреть на меня менее враждебным взглядом.

Шестой бой заранее не объявлялся — обычно после прошедшего боя сразу называли имя следующего соперника. В этот день мне не стали надевать петлю на шею, ограничившись связыванием рук. Когда я увидел толпу зрителей, недалеко от ринга даже соорудили временный помост, почувствовал лёгкую дрожь. Но сегодня Махуа смотрел на меня со злостью. Саленко стал пользоваться большей свободой, он свободно находился на площади у храма, его периодически подзывали жрецы.

— Мне удалось кое-что услышать, — украинец улучил момент, подобравшись ко мне вплотную. — Махуа сегодня поставил против тебя, а остальные жрецы поставили на тебя. — украинец торопливо отошёл, лицо со шрамом даже замахнулось на него плетью.

Развязав мне руки, стражник подал меч и, сняв щит с плеча второго охранника, протянул мне.

— Бери, понадобится!

Это было что-то новое, щит мне не давали до сегодняшнего дня. Седовласый Махуа поднялся, требуя тишины. Общий смысл его речи был понятен, эта тварь снова назвала меня сыном шакала и озвучила имена претендентов. Вначале я подумал, что ослышался, но ошибки не было: двое хеттов, поигрывая мечами, вошли в «ринг». Симпатии толпы разделились — часть приветствовала овациями, вторая часть недовольно загудела.

Стало понятно, почему Махуа поставил против меня — только он один знал заранее, что будет два бойца. Более того, скорей всего это была его идея. Ставить на меня в одиночном бою стало невыгодно — выигрыши были скудные. После второй победы я стал фаворитом со слов Саленко. И Махуа решил срубить бабла по-крупному и заодно избавиться от меня. В его глазах я уже был использованной картой, которую следовало сжечь.