Мушкила побежал вперёд, но осторожно, насколько только возможно: хищники свои охотничьи угодья знали прекрасно, а жеребец здесь в первый раз. Сбежать от них жеребец не мог, не в горах. Здесь он не мог развить большую скорость, но Мушкила и не пытался убежать, он растягивал стаю, прекрасно зная их повадки. Первые, кто догонит, будут впиваться в круп, ляжки или в шею, чтобы повиснуть и замедлить коня. За ноги кусать бегущую лошадь — задача малореальная даже для обладателей железных зубов. Остальные будут уже подбираться к шее, чтобы завалить, сбить с ног. Последним будет решающий хват за гортань. Мушкиле нельзя было допустить одновременного нападения, он и так будет замедляться из-за необходимости наносить удары копытами самым ретивым. Беда была в том, что относительно ровный участок, по которому жеребец мог бы быстро бежать, вёл на сближение к волкам. Им от камней наперерез бежать не дальше, чем коню. А бежать в направлении от волков не позволяли разогнаться как следует камни, кусты и подъём в гору.

Заметив, что умные волки взяли направление с упреждением, Мушкила резко остановился, присев на круп, развернулся и напал на загонщика, который бежал следом и, видимо, снова решив преследовать коня как хищник добычу. И отгрёб копытом повторно, и опять мимоходом, несильно. Мушкила устремился обратно, откуда пришёл. Стая взвыла, сбившись в кучу, и возобновила преследование уже в обратном направлении. Немного дистанции Мушкила таким манёвром выиграл, а главное, он знал дорогу, по которой бежал.

Через некоторое время ему пришлось свернуть вправо, чтобы придерживаться выбранного с Санчей изначального направления. Пришлось изрядно побегать, но итог ему понравился. Славная была охота. Парочке самых ретивых он всё же раздал задними копытами, позволь себя нагнать, а потом сказочно повезло с ручьём, через который пришлось перенаправляться. Подмытый противоположный берег был достаточно высок, но имел место для подъёма, где крутой склон осыпался. Место было узким, за этим выступом Мушкила и остановился, поджидая погоню. Волки не заставили себя ждать. Раз! Два! Уноси готовенького! Третий уже только выглянул из-за выступа, злобно сверкнув бусинками глаз на коня, но подниматься не спешил. Тогда жеребец подошёл ближе, чтобы, в свою очередь, заглянуть в овражек с ручьём.

Один волк лежал бездыханным, второй дёргался — можно списывать. Оставались ещё двое, и с противоположного склона к ручью спускался хромающий «загонщик». А чуть выше, вдалеке виднелся лежащий животом на камнях волк. Живой, с надеждой взирающий на развязку охоты. По всей видимости, имеющий силы и возможность доковылять до «обеденного стола», но не способный или не желающий продолжать «разделку мяса».