57 — Похожие споры приведут к возникновению в Испании такого вида дворянства, как «hidalgo de gotera», которые считались благородными только в своей местности и теряющие свой статус за её пределами. Кстати, переводится неблагозвучно.
58 — Прекрасно (эускара).
59 — Готовься (эускара).
То, что Санча потребовала положить перед собой всю добычу и явно собиралась распорядиться ею по своему усмотрению, возражений у васков не вызвало. Истинный предводитель не ведает сомнений и не договаривается об оплате — он одаривает. А то, что предводитель должен одаривать щедро, знала прекрасно сама Санча.
— У нас пленник, — буднично, словно овцу нашёл, заявил Зумар, вытаскивая из-за деревьев связанного человека. Так упаковать за короткое время Зумар не успел бы. Человек явно был пленником уничтоженного отряда. Его руки были плотно обвязаны спереди, и длинный конец верёвки подсказывал, что его вели за лошадью. Человек был немолод, его всколоченная борода наполовину поседела. Статью мужчина не поражал, но и щуплым не выглядел. Он выглядел изрядно побитым. Судя по синякам и рассечениям на лице, его крепко избили пару дней назад.
Зумар швырнул пленника на землю, рядом с расстеленным на земле одеялом одного из васков, которое уже начало пополняться трофеями. С пленника слетел капюшон, обнажая его всколоченную стрижку. Именно стрижку, вернее, её остатки, которые указывали, что ранее пленник носил тонзуру (60).
— О! Монах! — отметил очевидное Икац.
Санча перевела взгляд с пленника на Зумара и тот, спохватившись, шагнул к пленнику, поднял его за шиворот на колени и спросил на франкском (61) с непередаваемым горным прононсом (62):
— Ты кто?
— Добрый человек! — ответил на эускара монах-расстрига, который не потерял самообладания или от рождения был дерзок. Он опасливо косился на васков и одновременно с этим пытался рассмотреть Санчу, избегая при этом прямого взгляда, что в его состоянии было чревато внеочередными побоями. К тому же монашек явно надеялся на изменения в своей судьбе, но и не исключал, что горцы сейчас его прирежут, как досадную помеху. Но вот что здесь делает с горцами юная домина? Все его вопросы и надежды легко считывались даже васками, которые, как молодые волчата, стали скалиться, предчувствуя забаву.
Ответ пленника Зумар истолковал как насмешку и пнул его, что-то экспрессивно добавив на эускара.
— Я тебя спрашиваю имя, откуда ты и что здесь делаешь? — перешёл на эускара Зумар.
— Зовут меня Бертран, родом я из Лиму, а здесь я стою на коленях, терплю побои и понять не могу — за что, добрый человек?