Волки все делали правильно. Любая цель их охоты действовала бы из желания спастись прежде всего. Мушкила же дрался, чтобы победить. Рванув вперёд между увернувшихся волков, он прекрасно понимал, что не избежит их атаки и если ничего не предпринимать, то оба волка повиснут на нём, вцепившись зубами. И ладно, если только в ляжки. Скорее всего, один уцепится в ногу, а второй будет целить в горло. Потому Мушкила им подыграл, но сделал по-своему. Не стал убегать со всех сил, а немного подвернул, раздавая тем самым роли хищникам: правому рвать ляжку, а левому горло. И встретил правого дуплетом задних копыт, поворачивая голову навстречу левому, чтобы побольше прикрыть горло, осознанно пропуская волка до шеи. Ожидаемо волк всё же вцепился куда смог, но ему не удалолсь перехватить горло, а Мушкила, подломив переднюю левую ногу, тут же опрокинулся на него сверху, перекатившись через волка всей своей массой.

Волчара опомнился быстрее, чем жеребец вскочил на ноги, и засеменил на полусогнутых лапах в сторону укрытия между камней. Двигался он достаточно вяло, видимо, кувырок под конем не обошёлся без последствий, но и Мушкила не стал его добивать. В кустах уже появились отставшие в погоне, а желание вступать в новый бой улетучилось через рваные дыры в шкуре.

Мушкила рванул по найденной им ранее тропе дальше. Волки продолжали его гнать, но малыми силами нападать не решались — выжидали удобного момента, когда смогут навалиться всей стаей. Мушкиле стало тоскливо. Страх и безнадёжность снова посетили его. Ему вспомнился Мустафа. Ведь он встретил его в такой же безнадёжной ситуации. Мушкила как будто снова посмотрел в его мёртвые глаза и зло всхрапнул:

«Нет же, не в такой же. Вот тропа, и я не знаю, что будет за поворотом! Это испытание! В пасть вам ноги! Я не буду молить о помощи, мне нравится мой хвост!»

А за поворотом пространство расширилось и открылся извилистый луг. Сомнительно, чтобы по нему можно было убежать от волков, но Мушкила мог прилично оторваться, чтобы… дальше продолжить гонку. А сама тропа уходила вправо вверх по косогору, где выше, на небольшой ровной площадке стояло старое ветхое приземистое здание из камня. Даже отсюда виднелись прорехи в кровле. Нежилое.

Почему Мушкила выбрал это здание он объяснить себе не мог. Добежав до каменной постройки, он остановился у входа. Волки ещё больше отстали, замедлившись при виде человеческой постройки.

Двухстворчатые толстые двери были приоткрыты. Было тихо. Удивительно, что двери висели на петлях, на которые до сих пор никто не позарился. Ведь железо. Мушкила осторожно просунул голову в помещение, не имевшее окон, но освещаемое солнцем через прорехи в крыше. Убедившись, что никого, кто мог бы его выгнать в постройке не оказалось, он смело вошёл и мордой прикрыл створки дверей за собой. Замерев, словно призадумавшись, Мушкила развернулся к дверям задом и, оперев круп на двери, улёгся на пол, заблокировав своей тушей двери. Жеребец устало закрыл глаза, но тут же открыл, заметив необычное. На противоположной стене на освещённом лучами солнца пятне висел, скособочившись, старый деревянный крест.