«Голову крокодила», кстати, я прихватил с собой. Очень уж мне понравился этот кристалл.

Большой молот лежал там, где и приземлился. Никто его не тронул. Да и не мог, наверное. Даже мне он показался не весом пера, как я рассчитывал.

— Придётся поднапрячься, — подумал я.

Ещё раньше я перенадел стилет на правую руку и сейчас, держа молот под самый корень рукояти, «поигрывал» им, примеряясь к наковальне.

— Попробуем? — спросил я.

Староста подал знак, и один из «подающих» гномов выдернул из горна щипцами металлический брусок, взбежал на помост и положил брусок на наковальню. Вскинув молот, я, не ускоряя, направил его к наковальне и точно приложил к алеющему металлу.

— Чак! — невнятно «звякнул» брусок и стал плоским по всей длине, затронутой молотом.

— Чак!

И следующая часть бруска стала плоской.

— Чак!

И гном утащил длинный блин-лаваш.

— Сильно! — уважительно проговорил староста. — С таким темпом процесс значительно ускорится, но боюсь, не успеют братцы под твои удары.

— Так я и не тороплюсь, — хмыкнул я, опуская молот на наковальню рукоятью вверх и кладя на её торец ладони.

Я чувствовал, как тело наполняется «зудом».

— Значит мышцы стали наращивать массу, — подумал я и сказал. — Пусть твои братцы выстроятся в цепочку. Им, как я полагаю нужно ещё и полосы сворачивать.

Я показал глазами на гнома уволокшего «лаваш» на малую наковальню, где его, обхаживая молотами, сворачивали вдоль пополам два гнома.

— Ага, — сказал гном, задумчиво расчесывая пальцами бороду. — Ничего! Приноровимся!

Гномы собрались в «кучу» и о чём-то долго сговариваясь, маша руками, а сговорившись степенно разошлись в разные стороны.

Я ещё пару минут поотдыхал, а потом пошла настоящая работа. Гномы мне отдыхать не давали, но и сами бегали, как угорелые. Но я работал размеренно и не торопясь около двух часов. Потом, поняв, что гномы подустали, остановился и попросил испить водицы.

Воду принесли, зачерпнув прямо из водопада. Едва смочив губы и голову, уже слегка гудевшую от звона и другого шума, я продолжил махать молотом и работал ещё два часа. А потом, заметив, что очередной цикл перековки «мечей в орала» завершён, сам себе сказал: «хватит». Я знал, что после такой работы тело будет отходить неделю и не знал что придумать на завтра, чтобы избежать работы у большой наковальни.

Обмыв тело под бодрящими струями водопада, плотно и со вкусом пообедав я уже самолично перенёс себя в свой вишнёвый домик, перед которым снял кроссовки и носки, и, забравшись в розовую, млин, спаленку, снял с себя всю остальную одежду и, завалившись в розовые лепестки, моментально уснул. Тело гудело и пело, а я плавал в розовой неге, сквозь сны ощущая цветочно-вишнёвый аромат.