Развязно и очень горячо, умело, нежно до слез и невероятно сладко.
Я кончаю три раза подряд. Леший просто не отпускает, доводя меня до полуобморочного состояния, и после, когда я уже размякшая, снимает с меня ночнушку, вклинивается между ног и входит.
Плавно, глубоко, заполняя просто до предела. Мы больше не говорим. Просто сливаемся, он двигает бедрами, и я отвечаю.
Леший гладит меня по волосам, целует в губы, кусает соски, прокручивает их между пальцев, дует на них, пока я как птица бьюсь под ним в сладком экстазе возбуждения, похоти и любви. Да, любви, хоть и не скажу этого ему, но это точно она. Вот такая своеобразная и, кажется, слишком поздняя, чтобы быть. Неправильная, так же как и я.
– Тебе больно?
Леший обнимает меня, замедляется, видя, что я начала реветь, а я не думала, что заметит в полутьме. Становится стыдно.
– Нет. Я просто… Мне очень хорошо. Иди ко мне.
Привлекаю его к себе. Мне нечего особо сказать. Я просто хочу это запомнить, а не все, что было ранее, с чего все начиналось.
Я хочу запомнить, как сейчас Леший обнимает меня, как ласкает, целует, как берет. Никакой жестокости нет, и мне совсем не больно. Мне приятно, очень хорошо с ним, но жутко грустно.
Завтра этого уже не будет, и я никогда больше не увижу Лешего. Вот почему я плачу, вот отчего мне до ужаса больно, и, не в силах скрывать эмоции, я просто сильнее прижимаюсь к нему, расслабляюсь и отдаюсь полностью во власть своего хозяина.
Леший все равно мой хозяин. Да, пусть ему уже не нравится, когда я так его называю, но все равно. Я его. Ему принадлежу – и, кажется, наконец-то я этому рада. Что именно Леший мой хозяин, а не кто-то другой. Я никогда бы не признала никого, кроме него, и чувствую, что я реально его уже. До последней капли крови.
В эту ночь что-то ломается. Наверное, мое сопротивление. Мы занимаемся любовью с Лешим несколько раз. Он неистово берет меня снова и снова, словно не хочет от себя отпускать, а я ищу в нем защиту и опору, потому что, кроме него, меня никто особо-то и не защищал. В отношениях с Сережей мне часто казалось, что я должна его защищать, а не наоборот.
Под утро, уставшие и мокрые, но довольные, мы лежим в обнимку. Леший берет меня за руку и целует, смотря в глаза. Оба тяжело дышим, я улыбаюсь, а Леший смеется в ответ.
– Что?
– Увидел наконец твою улыбку. Ты не мышка, ты на бельчонка больше похожа, взлохмаченная крейзи белка.
– Леший!
Он вытирает меня рубашкой, а после прижимает к себе. Так сильно, что у меня перехватывает дыхание.
– Ириш, все будет хорошо с тобой, веришь мне? – шепчет, целует в макушку, а я укладываюсь ему на плечо, обхватывая стальной торс.