— Корпоративная наемница Лидия, вколовшая тебе эту дрянь, организовала себе временную штаб-квартиру в складской зоне Елизоветограда. Уверена, где-то там должна быть и формула химического соединения, на ее основе можно синтезировать антидот.
Я задумался, прозвучало правдиво.
— И что, мы вызовем полицию?
На меня взглянули насмешливые глаза.
— Полицию? Мы сами поедем и возьмем штурмом эту хибару, схватим корпоративную сучку и вытряхнем из нее все, что надо, — она открыла дверь машины и грубо закончила: — Чего вытаращился? Садись, поедем спасать тебя. В конце концов, кузен ты мне или не кузен?
9.
Разница между яркой машиной Егоровой и прилизанным авто Юлии стала еще больше заметна, когда выехали на трассу. Серебристый болид прибавил скорости, разогнавшись до двухсот меньше чем за пять секунд, и после этого плавно держался на полосе, напоминая проносящийся призрак.
Но самое сильное впечатление произвел абсолютно бесшумный мотор, созданный на стыке магии и технологии, казалось, не мы летим с сумасшедшей скоростью, а окружающий мир проносится мимо нас.
Размышляя о превратностях непредсказуемой судьбы, я с удивлением понял, что уже второй раз еду на спортивной машине по трассе в сторону города. И второй раз меня везет едва знакомая девушка. И если вчера это еще можно было как-то объяснить с логической точки зрения (все-таки Егорова училась со мной в «Серебряном ручье»), то нынешняя поездка ничего, кроме удивления, не вызывала.
Почему я поверил, что это моя кузина? И если уж на то пошло, что ее вообще зовут Юлия Бельская, и она является родственницей. Может, это вранье, как очередной предлог вывезти меня в город?
Я покосился на сидящую за рулем платиновую блондинку, ее правая рука небрежно удерживала руль, а левая покоилась на двери. Весь вид буквально кричал о расслабленности.
Почему я так легко повелся на ее историю? Ответ я знал, но мне он категорически не нравился.
Страх. Вот что стало лейтмотивом. С момента, как игла коснулась руки и по венам побежала ядовито-зеленая жидкость, я испытывал страх. Я загонял его внутрь, старался не думать, но ничего не помогало. Глубоко в душе крепло понимание, что просто так соскочить не дадут.
Конечно, я это не показывал, больше того, не признавался себе, потому что с детства привык полагаться на себя, и собственная беспомощность ничего, кроме злости, не вызывала. Но этот скрытый ступор влиял на суждения, и ничего кроме лаборатории и анализа крови в голову не пришло, хотя выход наверняка имелся. Более логичный, более продуманный, ведущий к освобождению от назойливого внимания непонятных незнакомок со шприцем.