Удивленный я открыл рот, собираясь ответить, но не успел, неожиданно дверь с моей стороны резко распахнулась, и сильные руки буквально выдернули меня из машины, на ходу ловко заведя уже мои руки за спину, стянув их пластиковой застежкой. Я не успел опомниться, как меня втолкнули в неприметную дверь, а позади похоронным набатом прозвучал звук мотора уезжающего спорткара.
4.
Сначала грязные обшарпанные ступеньки, затем такая же грязная дверь. Короткая лестница и длинный плохо освещенный коридор, ведущий в подвал. Справа и слева два амбала, одетые в черные деловые костюмы, олицетворяющие собой слово «бодигард». Сзади еще один, и только впереди свободное пространство, намекающее на попытку побега.
Ну да, со связанными руками, по полутемному коридору, с тремя бугаями на хвосте. Хотел бы я посмотреть на это, как быстро меня догонят и насколько долго после этого будут бить.
Черт, руки затекли. Пластиковые наручники затянули слишком сильно. Перед лицом мелькнуло расстроенное лицо Лены Егоровой и бормотание об отце. Интересно, кто мог заставить крутого банкира позвонить дочери, велев ей выманить в город одного паренька? В том, что я понадобился не банкиру, я почему-то был уверен. Не занимались преуспевающие финансисты такой ерундой, как похищение шестнадцатилетнего сироты. Делать им больше нечего, отвлекаясь от своих важных дел в роскошных офисах с услужливыми длинноногими секретаршами в коротких юбках и блузках с открытым вырезом на упругой груди…
— Сюда, — домечтать о прелестях шикарной секретарши, похожей на стройную куколку, мне не дали, один из амбалов толкнул в появившийся справа проем.
Наша дружная компания зашла в комнату. С потолка свисала одинокая лампочка, по углам прятались густые тени, пахло чем-то странным, что напоминало о медицинском кабинете.
Продезинфицировали они тут, что ли? Воняет антисептиками.
— Садись, — сильная рука надавила на плечо, заставляя опуститься на единственный в комнате предмет мебели — металлический стул, помнящий времена Реформации. Побитый, в выщерблинах, он тем не менее крепко стоял на четырех ножках, олицетворяя собой надежность старых вещей.
Щелкнули кусачки, и пластик стяжек отпустил перетянутые руки. Я с облегчением вздохнул и попытался потереть затекшие запястья, но не тут-то было, амбалы сноровисто перехватили освобожденные руки и прижали их к невысоким подлокотникам.
Снова противный звук стягиваемых наручников. Не успел толком сообразить, как оказался привязанным на этот раз к стулу.
Да они издеваются.
— Ребята, если вы про садомазо, то вы не по адресу, я по другим делам. Но я знаю пару сайтов в сети, где таким, как вы, будут рады.