Стало вдруг жарко, я облизал пересохшие губы и спросил, хотя уже догадывался об ответе:
— Зачем я здесь?
Патриарх Бельских помедлил, седая голова кивнула на неподвижные воды.
— Чтобы пройти проверку. Если Священное озеро тебя примет, то это автоматически защитит тебя от всех поползновений. Даже кузены и кузины не посмеют тебя тронуть, побоявшись окончательно потерять контроль над Хладом, хотя до этого собирались добиться совершенно обратного.
«Например, вколоть какую-нибудь дрянь, чтобы на инициации наглый выскочка умер», — мысленно закончил я. Вот зачем нужна была Лидия со своим шприцом — создать видимость, что агент Оболенских уже сделал всю грязную работу. Никто не предполагал, что она может работать на самого князя.
— А если у меня не получится? Я умру? — я оглянулся назад на тропинку, но она уже исчезла, вместо нее в воздухе висело серебристое сияние. Дорога назад была закрыта.
— Нет, не умрешь, я тебя вытащу, — пообещал князь и пояснил: — Я тебе должен за испорченное детство, за все, что случилось сейчас и случится после. Если озеро не примет тебя, я помогу вернуться обратно. Считай это платой за ошибки моего бурного прошлого.
Больше он ничего не сказал, и я понял, что другого выхода нет, либо я вхожу в воды Священного озера, либо остаюсь на берегу, но никто меня не отпустит.
Не желая тянуть, я глубоко вздохнул и сделал шаг к воде. В конце концов, надо же выяснить, на что я действительно способен, а главное, кем являюсь в действительности.
14.
Шаг. Вода под ногами пружинит и вдруг становится твердой. Явление удивляет, заставляя остановиться, взглянуть, что происходит, но внутренний голос требует двигаться дальше.
Шаг. В голове белый шум, похожий на помехи в эфире. Трещит и щебечет, как говор экзотических птиц. Нарастает, пока не накрывает сознание, будто странный прибой, заставляя концентрироваться на мыслях.
Шаг. Вода не просто становится твердой, корочка льда бежит впереди как живая, создавая поверхность, по которой можно идти. Следом налетает ветер, пронизывая насквозь. Но телу не холодно, наоборот, в какой-то момент внутри начинает гореть жарким пламенем.
Шаг. Ощущение прибоя накатывает волной. В ушах шум. Отдаленный. Могучий. Он надвигается подобно урагану, готовый смести букашку, посмевшую встать у него на пути.
Шаг. Хлад. Это не холод и не смертельный мороз. Это гораздо хуже. Прав был дружинник из летописей. Трудно описать ощущение, но оно завладело мной, накрывая и дотягиваясь до самых потаенных уголков души.
Перед внутренним взором проносятся видения прошлого, настоящего и будущего. Я не вижу точно, что там, но понимаю, что нечто важное. Настолько важное, что можно умереть. Странно, но мысли о смерти не вызывают привычного страха. Теперь она кажется еще одним элементом круговорота в природе. Все смертны, и когда-нибудь умрут, этого не нужно бояться, потому что таков естественный порядок вещей, на котором зиждется мироздание. Я не знаю, откуда это, но оно кажется привычным, чему не стоило удивляться.