Страх пропадает. А вместе с ним изумление, что это происходит со мной. Но я не ощущаю себя избранным. Чувство совершенно другое, будто все так и должно быть, что все давно предопределенно, что я должен был оказаться в этом месте, в этом время и именно при этих обстоятельствах.

Это озеро, это место силы, но мне родное. И я действительно словно вернулся домой.

Непривычное чувство, оно захватывает в круговерть ледяного вихря, разбивая разум на осколки. На секунду возникает растерянность, но быстро проходит, оставляя после себя слабую тень.

Берега давно не видно. Заснеженные деревья вместе с делянкой князя остались далеко позади. Край скрывает белая хмарь, подобно туману, наползавшую со стороны озера. Теперь оно кажется меньше, чем при взгляде с суши. Но корочка льда бежит по темной воде, останавливаться нельзя. Я понимаю, что двигаюсь к центру Священного озера.

Морозный ветер пронизывает насквозь, но холода нет, есть ощущение правильности происходящего, это заставляет идти вперед. Вместе с пониманием правильности приходит знание, что промедление приведет к смерти. Нельзя останавливаться, даже замедлять шаг, иначе накатывающий со всех сторон Хлад пожрет свое дитя, оказавшееся слишком нерешительным.

Множество чужих жизней мелькает перед глазами. Каждую я прожил, но в памяти ничего не осталось. Это не воспоминания в чистом виде, скорее отголоски, как отражение в бурлящем потоке силы патриархов, оставивших свой след при соприкосновении со Священной водой.

В какой-то момент меня тоже просветили насквозь, просеяли память словно через решето, просмотрели и собрали обратно, оставив глубокий отпечаток, повлиявший на личность. Как выжженная нестерпимым холодом печать, трансформировавшая сознание, но при этом удивительным образом оставляя его прежним.

— Ты здесь! Ты с нами! Мы видим тебя!

Голоса, которые не звучали, но которые раздавались в глубине разума подобно слабому эху. Я понимал, что здесь не может быть людей, но ощущение чьего-то присутствия нарастало.

Перед мысленным взором проносились картины величественных событий прошлого и сцены грациозных сражений будущего. Подобно призракам они мелькали, оставляя в памяти неясные обрывки. Я ничего не запомнил, но твердо знал, что видел это. Видел глазами патриархов прошлых и будущих лет, неразрывно связанных с Хладом.

Это одновременно завораживало и пугало. Но главное — давало власть. В первую очередь власть над собой. Я вдруг понял, что могу остановиться, давление, непрерывно подталкивающее вперед с момента, как я ступил на лед, исчезло, ко мне вернулась воля. Я мог развернуться и уйти обратно на берег.