Искушение было велико, оно захватило не хуже холодного ветра, готовое дать шанс вернуться назад. Не делать ошибок, не принимать на себя слишком много, того, для чего ты не предназначен.

Каждый из прошлых патриархов проходил через эту связь с Хладом, оставляя здесь частицу себя. И каждый испытывал сомнения. Не все появлялись на озере по собственной воле, вынужденные прийти на берег, чтобы проверить решимость в овладении древними силами. Сколько умерло при попытках, знало лишь само Озеро и летописцы, скрупулезно отмечавшие в хрониках всех, когда-либо ступивших на лед.

Понимание этого позволило сбросить бремя нерешительности. Назад дороги нет, никто не возвращался с половины пути, это еще одна проверка, призванная оценить степень решительности.

Шаг. Сомнения прочь, кромка белесой хмари раздается, открывая путь к сердцу озера. Стоит ступить, как накатывает могучая волна. Она невидима, неосязаема, но она есть, она захлестывает сознание подобно урагану, смешивая внутри все в хаотичном порядке.

Старые установки смываются словно слой грязи. Привычное мировоззрение меняется. То, что раньше казалось правильным, уже не выглядит таким в свете изменившегося порядка. Традиционная система этики и морали претерпевает трансформацию, становятся гибче, размывая старые границы, ведь правителю часто приходится принимать решения, неоднозначные для простых людей.

Все это проникает глубоко, прорастая подобно растению, пускает корни и обустраивается, изменяя сознание и физическую оболочку изнутри.

Вокруг расстилается пелена белого марева. Внутри ощущается нечто полуразумное, что смотрит, оценивает и делает свои неподвластные человеческой логике выводы.

Это жестокая, мрачная, голодная до тепла сущность подходила к оценке с другими критериями, отличными от принятых среди обычных людей. Оно было древнее, чем самые старые горы. Древнее самого Священного озера, которое лишь приложение его сил, проявленных на физическом уровне материального мира.

— Ты здесь. Ты с нами. Мы видим тебя.

Те же самые слова, что раньше звучали как отголосок крика, теперь воспринимались тихим шепотом.

Я знал, что надо делать, не хотел этого, а именно знал. Потому что так будет правильно. Сложное чувство. Противоречивое. Непривычное. Принимать судьбоносные решения, которые повлияют на множество людей.

Я знал и сделал последний шаг. В тоже мгновение реальность брызнула россыпью стеклянных осколков…

— Ты помнишь, как все начиналось? — Первый советник отвернулся от окна и посмотрел на собеседника.

Обставленная тяжелой мебелью комната в благородном аристократическом стиле под старину заглушила голос подобно тому, как ковер с толстым ворсом заглушает звуки шагов.