Теперь Радке предстояло повторять за женихом. Он положил в углубление в стволе дерева правую руку, она — левую. Свободную руку в перчатке он подал ей. Металл неприятно холодил кожу, но Радка не дрогнула, повторяя за Мейнгрим слово в слово:
«Клянусь… нерушим… брак…» — это всё, что она запомнила из клятвы. Одна рука лежала в гладком теплом углублении, множеством рук протертым в дереве, вторая чуть царапалась жесткой перчаткой. А она смотрела на губы произносящего клятву хмурого жениха и не видела больше ничего вокруг.
Стоило им обоим замолчать, как дерево дрогнуло и уронило несколько лепестков только-только появившихся цветков. И, словно по этому знаку, девочка принялась осыпать их из своей корзинки.
А Мейнгрим шагнул ближе, втягивая её в поцелуй. После вчерашнего дня Радка была бы довольна уже тем, что он с первого раза попал в губы, этого бы хватило, но жених повел себя иначе.
Крепко прижимая её освободившейся правой рукой к себе, он впился в её губы так, словно мечтал об этом всю жизнь. Послышался восторженные крики, чьи-то хлопки и свист, а Радка почувствовала, как на её шее заметно тяжелеет уловитель. Что же, если Мейнгрим наконец-то отказался казаться жертвой и мучеником, то она только за — и Радка одной рукой обняла мужа за талию, а вторую запустила в его короткие волосы. Великая яблоня видит, как давно ей хотелось это сделать!
— Кхм, — кашель раздался откуда-то сбоку, и Радка приоткрыла глаз, чтобы посмотреть на того, кто собирался помешать им в такой момент. Разумеется, не стоило и угадывать — рядом стояла Ева и недовольно притопывала туфелькой. Манфреда или их сына видно не было.
— Кхм-кхм!
Мейнгрим нехотя оторвался от губ Радки, и она с удовольствием обнаружила в его шальных глазах сожаление. Что же, похоже, пора начинать предвкушать брачную ночь! Если только Ева не собиралась и её провести с ними. С неё бы сталось.
— Поздравляю, братец, — пропела Ева, как по волшебству разгладив личико и улыбнувшись. На Радку она даже не посмотрела. — Как насчет того, чтобы получить заслуженное наследство?
Мейнгрим помрачнел и крепче прижал к себе Раду.
— Ева, ты же не приволокла его сюда? — грубо спросил он. — День моей свадьбы…
— Ты же мой любимый и единственный брат, — прощебетала та, не давая ему закончить. — Самое время показать всем, что наша семья из древних!
Радка уже догадывалась, что имеет ввиду Ева, но сейчас она услышала рык. Прямо на краю церемониальной площади, пусть и достаточно далеко от дерева и молодоженов опустился дракон. Спустившийся с него всадник тотчас ухватился за цепь на шее. Рукой в перчатке он делал какие-то пассы, не иначе как пытаясь успокоить зверя.