Под крыльями дракона простирались снежные поля и заснеженные голые сады. В городе совсем не было снега, а еще можно было уже купить раннюю клубнику или весенние цветы, но тут зима еще была в своем праве. Огоньки редких сел то и дело проносились далеко внизу, но дракон не останавливался, пока Радка не поняла — он летит к её селу. Туда, где они встретились впервые. Что это, его понимание задания, или именно там есть что-то, способное помочь драконам?
Запоздало она поняла, что взяла лишь немного снеди и бутылку молока для себя и могла поделиться с Фабусем, а вот яблок не взяла вовсе. И что кидать в горькие воды колодца — непонятно. Конечно, можно попросить в деревне, там яблоки бережно хранили до самой весны, но как она посмотрит в лицо родителям или бывшему мужу, если пропала на полгода и не появлялась даже попрощаться?
Вдалеке, там, где начинались земли цветочников, розовело небо, поднималась заря. Седой нырнул в воздухе, начиная опускаться над с детства знакомыми Радке местами. Странно, но в сердце у неё ничего не ёкало, а ведь Мейнгрим был уверен, что где-то очень глубоко в душе она скучает по родному дому. Особенно после тех слез. Не говорить же было ему настоящую причину её переменчивого настроения!
Вдалеке, за холмом Радка увидела спешащую к колодцам фигурку и запоздало испугалась, что появление дракона в неожиданное время привлечет много людей. Видеть ей никого не хотелось, а уж рассказывать о том, чем она собирается заниматься, хотелось еще меньше. И почему-то казалось, что она узнала эту фигурку. Поворачивать Седого было поздно, и Радка легко соскользнула со спины дракона на землю, а затем сняла сына. Пока она возилась с этим, у колодцев появился тяжело дышавший человек.
— Я знал, — просипел он, держась за бок. — Я знал, что ты вернешься.
— Отец? — вскрикнула Радка и замолчала, мысленно ругая себя. Пора и привыкнуть, что он не родной ей по крови!
Фабусь такими вопросами не задавался.
— Деда, — протянул он ручки к материнскому отчиму, и тот поспешно подхватил малыша.
— Ты вернулась, ты всё-таки вернулась! — продолжал повторять отец-отчим и после того, как неловко обнял её, продолжая прижимать к себе. — Я так ждал!
— Ты ждал? — Радка злилась. Не на него, на себя и на Мейнгрима, но сорваться можно было и на нем. Она скосила взгляд на Седого, который жадно пил из колодца, и словно не замечал стоящих рядом людей. — Зачем? Думал, я вернусь ни с чем, и можно будет сказать, что ты меня предупреждал?
— Нет, — отец даже не обиделся и смотрел с такой любовью, что Радка не могла думать о нем как о чужом, да и её злость куда-то делась. — Когда ты пропала вместе с Фабусем, мы не находили места. И только когда появились магики, которые развели тебя с Хенрыком, мы узнали, что ты в порядке.