В этот раз Мейнгрим молчал недолго.
— Если ты этого хочешь, — произнес он медленно, словно выверяя каждое слово. Радка даже оторопела от такого.
— Разумеется, я так хочу! — возмутилась она. — Мне не нравится, что он с раннего утра оттирается рядом с моим сыном.
— Этот запрет будет касаться всего дома, — зачем-то пояснил Мейнгрим, так внимательно разглядывая её, словно ожидал увидеть что-то новое. — Не только детской.
— Да хоть всего поместья, вместе с двором, лишь бы это работало, — отрезала она. — Фабусь и гулять ходит.
— Как скажешь, — быстро согласился Мейнгрим и не удержался. — Я почему-то думал, что ты попросишь что-то подобное по поводу Евы.
Теперь была её очередь удивляться.
— Она твоя сестра, — Радка развела руками. — Ты её любишь. Я просто рада, что она не дежурит в спальне и не проявляет интереса к Фабусю. Надеюсь, так и будет дальше, а запретить ей… Ты и не станешь этого делать, зачем зря копья ломать?
— Умная и хитрая ведьма, — Мейнгрим сокрушенно покачал головой. — Только без магии. Если бы у тебя была магия…
— Если бы, — прервала его Радка резче, чем ей того хотелось. Но магик сам виноват, в который раз наступив на больную мозоль. Как будто Радка сама не знала, сколько могла бы совершить, будь у неё магия! — Но её нет.
И она, подхватив сына на руки, зашагала прочь от детской в сторону столовой. Мальчик наверняка проголодался, как и она сама. А потом еще следует найти Ирену и убедить её, что только сама мать может решать, кому стоит видеться с её сыном. Фабусь должен быть защищен от таких визитов, чего бы ей этого не стоило.
И только уже подходя к столовой, она сообразила, что Мейнгрим похвалил её. Назвал умной. И ведь это при том, что до сих пор не видел в ней ничего достойного.
А она даже заметила это не сразу.
Следующие несколько дней прошли так, что Радка загадала пожить так подольше. У неё наконец-то было полное право проводить с сыном столько времени, сколько захочется, и ходить по всему дому. По словам Ирены, не то что Манфред, даже Ева не появлялась в доме, а с Мейнгримом они пересекались только за столом и в спальне. И ей теперь удавалось держать язык за зубами, чего хватало, чтобы муж больше не сбегал и ночевал рядом с ней. Только всегда скрупулезно проверял цепочку на её животе, и всё. Что же, стоило догадаться, что долго такое продолжаться не сможет.
Но Мейнгриму всё равно удалось застать её врасплох.
В тот день она проснулась позже, чем обычно, но всё равно чувствовала себя невыспавшейся, и уныло ковырялась в завтраке, пытаясь одновременно держать оба глаза открытыми. Вот тут её и подкараулил отвратительно бодрый супруг.