— После завтрака поедем к Еве, — сухо произнес он и окинул таким взглядом, словно она должна была уже тоже подняться и одеться.
— Хорошо, — Радка всё еще не была настроена спорить.
— И еще, — нехотя добавил Мейнгрим, переместив взгляд на занавески, словно там было что-то интересное. — Возьми с собой Фабиуша.
— Манфред? — догадалась Радка.
Мейнгрим скривился, словно у него заболели зубы.
— Я или ты можем быть против, как и Ева, — ответил он после паузы. — Но это не отменяет факт, что Фабиуш не может быть моим наследником из-за совсем другой магии. А Манфред его отец. Не переживай, Ева строго-настрого наказала ему не говорить этого Фабиушу.
— Не говорить этого снова, — поправила его Рада.
— Да, не говорить этого снова, — послушно повторил за ней Мейнгрим. — Фабусь поиграет с Матиасом, а Фредек за ними присмотрит. А я присмотрю за ним.
Радка кивнула. Тут она могла быть спокойна. Фредек не осмелится сделать что-то, способное рассердить Еву или её саму при боевом магике. И, хоть сама мысль брать снова с собой Фабуся ей и не нравилась, но так хотя бы можно было не думать об опасности для него.
И потом, она надеялась на то, что Ева хоть раз встанет на её сторону. Они же впрямь почти подружились, разве нет? И Радка ни разу даже не глянула на Манфреда с тех пор, как живет в доме Мейнгрима.
Что же, после завтрака и перелета на Седом ей пришлось убедиться, что все её надежды были тщетны.
Нет, Ева была мила и любезна, а Матиас даже изобразил подобие улыбки на своем вечно недовольном личике, увидев Фабуся, но на этом хорошее закончилось.
— Конечно, я могу сразу определить, находится ли кто-то в тягости, — не терпящим возражения тоном заявила она, едва дети и Манфред покинули зал. Золотой магик во все глаза смотрел на Фабуся и не поднимал взгляда на Радку. Это и радовало и смущало одновременно.
Она посмотрела на Мейнгрима, а потом на закрывшуюся за детьми и бывшим любовником дверь, но тот глядел лишь на сестру. Опять.
— Сейчас разберемся, — уверенно произнесла Ева и отцепила от своей изящной перчатки уже знакомый Радке глаз. Мейнгрим поспешно расстегнул пуговки на платье Радки, и его сестра сунула глаз в образовавшееся отверстие. Мнение самой Рады их не волновало.
Через несколько мгновений, которые Радка только разевала возмущенно рот, не в силах произнести ни слова, Ева вытащила глаз и потрясла им перед братом.
— Совсем не изменился, значит, ничего нет, — уверенно произнесла она. — И, кстати, Грим, мы же говорили об этом…
— Ничего нет, значит, и говорить не о чем, — хмуро прервал её брат.