О чем думала Ева тоже было ясно как день, и вряд ли она верила в то, что из такого путешествия Радослава вернется. Сгинет как Янка, оставив Фабиуша на его мастера, и жалеть о ней скоро будет некому.
Самое обидное, что Рада понимала — на месте Евы она поступила бы также. А возражать и тем самым показывать свою осведомленность ей было не с руки. Вряд ли Ева даже без нарушения своей клятвы не могла сделать так, чтобы Радка сама с радостью полетела на цветочный остров.
— А вы, госпожа, там были? — вместо ответа спросила Радка, лихорадочно думая, что теперь делать. Когда-то в детстве она вычитала в сказке выражение «между молотом и наковальней», и сколько отец не водил её в кузницу, так и не смогла его понять. Что же, сейчас она знала точно, что чувствуют между ними.
— Нет, — Ева дернула плечом, словно отмахиваясь от назойливого насекомого. — У меня нет близких подруг среди цветочных.
— Как и вообще подруг, — Радка не сразу сообразила, что произнесла это вслух, но Ева не обиделась.
— Так и есть, — ответила она. — И на то есть причины. Кто-то проклял меня, и лучше этому человеку быть моим врагом с самого начала, чем становиться им позже.
«А ведь молот может и промахнуться, — неожиданно подумала Радка. — Если двинуться в его сторону».
Увидев же, что Рада не возражает против поездки на остров цветочных, Ева потеряла к беседе весь интерес. И, едва они закончили с пирожными, как предложила сходить за детьми. Они скомкано попрощались, вроде как Матиас устал и собирался спать, Манфред о чем-то поспорил с Мейнгримом, и ушел из детской раньше, а тут еще Ева, как и обещала, увязалась за ними до поместья. При ней с Фабиушем Ева не заговаривала больше о Лотте, а Радка не стремилась говорить с мужем при его сестре. Вот и шли молча, и только Фабусь что-то бубнил себе под нос, крепко держась за мать. Та же просто старалась не думать о том, что в случае неудачи он больше никогда не будет вот так ходить с ней. И, может, он об этом даже не вспомнит.
Радка так рьяно боролась с подступающими слезами, что не сразу поняла, как от невыплаканных слез у неё покраснели глаза и распух нос. Хорошо еще, что из-за зевающего Фабуся она могла не прощаясь скрыться в детской, а не изображать из себя радушную хозяйку. Какая из неё, небу на смех, хозяйка! Она даже за себя решать не может.
В детской она пряталась до тех пор, пока не заснул Фабиуш, а затем осторожно пробралась в свою спальню. Разговаривать с Мейнгримом, видеть, как он отводит взгляд и бормочет о вероятном выборе, ей совершенно не хотелось.
Спала она плохо и, едва рассвело, спустилась в почтовую комнату и написала Розе. Ответ пришел еще до того, как она успела окончательно проснуться. Радка несколько раз перечитала ответ. Что же, её ждали уже сегодня.