— Уловитель проклятий, — затараторила она, протягивая украшение. — По традиции дарят подружки невесты!
— А? — не поняла Рада, стиснув цепочку в руке.
— Вы должны надеть его, — пояснила Оршула. — И тогда все направленные на вас проклятия осядут на нем бусинами. Завтра утром вы отдадите его обратно.
— А мы продадим проклятия артефактору, что дал нам цепочку, — продолжила за ней Патрыся. — Всем выгодно!
— А вас будут такие знатные магессы проклинать, что мы много выручим, — бесхитростно закончила Оршула.
Ну как на них злиться?
Так что Радка послушно нацепила уловитель и поднялась. Пора было выходить.
— Может, туфли… — заикнулась было Патрыся, но тут же замолчала.
Снаружи их ждал Венек с двумя хорошенькими детишками. Разумеется, не такими милыми, как Фабиуш, как заметила про себя Рада. Настроение её немного испортилось. Сын наверняка был бы рад увидеть маму такой нарядной. Но она не могла рисковать. И уловителя проклятий для него у неё не было.
Дети были наряжены в такие же белые платье и костюмчик, девочка крепко вцепилась в корзинку с лепестками яблонь, а мальчик сразу же схватил шлейф её платья. Сам Венек очень хорошо смотрелся лимонно-желтом мундире.
— Церемониальный наряд архивариусов, — шепнула Патрыся. — Он имеет право его носить как ученик. А там как пойдет.
И она кивнула на Оршулу, которая смущенно отводила взгляд от Венека. Радка умилилась. Надо же, и тут любовь!
Настроение стремительно пошло в верх, а когда они наконец ступили на церемониальную площадь, то перекошенное лицо Евы стало лучшим из подарков. А вот Манфред, крепко держащий супругу под руку, выглядел совсем больным и смотрел так жалобно, словно и впрямь жалел, что выбрал не её. Впрочем, теперь, зная Еву чуть лучше, Радка прекрасно понимала, что у него если и есть способ покинуть эту женщину, то только в одном направлении — под надгробный камень.
В центре площади росла яблоня, да такая, что Радка бы не удивилась, если бы ей сказали, что этому дереву сотни лет. Обычно плодовые деревья столько не стоят, но здесь, по-видимому, была замешана магия.
Разглядывая прекрасное дерево, Радка не сразу заметила, как с противоположной стороны подошел Мейнгрим. Его сопровождал один лишь Скарбимеж в багровой мундире, и оттого он сам немного терялся во всех этих красках. Его собственный наряд был такого глубокого синего цвета, что казался почти черным. Как ночное небо, и серебряное шитье лишь усиливало это впечатление.
Мейнгрим сухо кивнул их процессии, и Венек немедленно убрался за спину невесты, вставая рядом с подружками.