— Вот и проверим, — отрезала Радка. — И лучше, если вы никак не повлияете на драконье мнение. А если он будет против, пусть со мной летает кто-то из магиков. Ни разу не видела, чтобы драконы возражали против кого-то в селе, или у вас и дракон особенный?
— Откуда вы вообще знаете о драконе, — перевел тему Мейнгрим. — Кто вам сказал?
— Я много чего знаю, — туманно ответила Радка. Странно, но этого хватило. Всё-таки магики ужасно странные существа!
— Этот дракон принадлежал нашей ветви семьи с давних пор, — пояснил магик со вздохом. — Наследовать драконов у нас в яблочном городе могут только мужчины, так что отец не мог оставить его Еве. Но и мне оставлять не хотел, вот и сделал так, что дракона я могу получить лишь женившись. Отец знал, как не хочу я ограничивать свою свободу, и поэтому решил досадить мне так. У самой Евы дракона нет. Манфред богат, но не настолько. Впрочем, сейчас драконов снова стало больше, может и купит еще.
— А от чего зависит количество драконов? — Рада была довольна, что магик не стал спорить и уже вписал нужный пункт в контракт, и хотела узнать побольше. Кто знает, может, драконов ловят в горах, тогда и она могла бы попытать счастья. А собственный дракон — это почти так же хорошо, как магия.
— В том-то и дело, что никто не знает, — отрезал Мейнгрим. — Они то появляются, то постепенно сходят на нет. Притом, что живут они долго, а при гибели одного из них становится тяжело дышать там, где это случилось.
Радка поморщилась, представив, как должна вонять такая туша на жаре, если от одной дохлой собаки в соседнем дворе всполошилось пол села.
— Не в том смысле, госпожа, — вздохнул магик. Для него её мысли, кажется, и вовсе не были секретом. — Магия. Огромный дракон напичкан магией от хвоста до когтей, и с его смертью вся эта магия выплескивается в воздух, отчего становится тяжело дышать.
— А… — только и смогла ответить Рада, чей разум окунулся в мечты о том, чтобы оказаться рядом с местом, где умрет дракон. Может, парочка глотков этого воздуха даст ей ту самую искорку магии.
— У Скарбошека появился дракон только после его женитьбы на Розе, — продолжал Мейнгрим. — Кажется, это было её приданное. У цветочных определенно больше драконов, раз они могут позволить давать их за женщиной.
И по его лицу девушка не могла разобрать, он завидует другу или подозревает, что дело с цветочными драконами нечисто. В этом они с Радой были похожи — оба считали, что неожиданно крупные подарки или удача всего лишь ловушка для дураков и старались не совать нос туда, где эти носы могут пострадать.