Поначалу находится в этом состоянии почти полной неподвижности было непривычно и тяжело — паук просто сидел сбоку от своей паутины дожидаясь добычи и делать это он мог, похоже вечность. Совсем скоро Зур’дах понял, что и его мысли стали растворяться, исчезать. Пребывать в таком состоянии неподвижности, когда ты наполнен, как гоблиненок, кучей мыслей скачущих из угла в угол — было невозможно.

Глазами паука он заметил как одна большая зеленая фигура приподнялась и стала тормошить остальных. Те стали один за другим подниматься.

Драмар будит нас, — догадался Зур’дах.

Почти в то же мгновение прикосновение чужой руки заставило потерять его связь с пауком.

Он открыл глаза. Над ним стоял старик и подозрительно вглядывался в него.

— Уже? — спросил Зур’дах поднимаясь.

Зур’дах постепенно привык: к тренировкам, к дороге, и к постоянному весу корзины за спиной. Он чувствовал, что за это время стал крепче и выносливее. Во всяком случае, теперь он уставал только под конец дня, а не через час-два пути, как раньше. Иногда даже оставались силы даже во время привала.

Экспериментов с пауками он больше не проводил. Хоть пауки и встречались ему по пути, но не хватало времени и уединенности для продолжения опытов. Постоянно кто-то дергал, мешал — то старик, то изгои, то просто остановки оказывались слишком короткими и времени погрузиться в чужое сознание просто не было.

С копьем гоблиненок обращался уже увереннее, и оно больше не оттягивало руку вниз как вначале. Тычки, блоки и выпады стали точнее и сильнее. Единственное, что старик запрещал делать детям — это драться друг против друга с копьем.

— Вам с тварями нужно драться, а не с себе подобными, — говорил он, — Тем более, что один неверный удар — и вы друг другу кишки повыпускаете.

Впрочем, кроме Саркха, никто и не горел большим желанием ввязаться в драку. Но когда его приземлил даже Тарк, ему пришлось стиснув зубы вести себя спокойнее. Он так-то уже давно не проявлял никакой агрессии, выплескивая ее на тренировках, но иногда она все же прорывалась.

Обычно его осаживал и успокаивал Драмар, так что в последнее время он даже слова ему поперек не говорил. Наглядно продемонстрированная стариком сила в стычке со змеей все показала. Показала, что старик — единственный, кто защитит их всех в случае опасности.

В оставшееся от тренировок свободное время дети либо лежали, либо ели: ни на что другое времени не было. Только Зур’дах иногда, когда была длительная остановка рисовал. Рисовал всех по очереди, то Кайру, то Сарика, то Кракха, но чаще всего Каю. Она обычно смотрела на получившийся рисунок и любовалась.