Через полчаса отдыха взгляд Зур’даха упал на низ стены, где он увидел небольшого паучка, раскинувшего свои ловчие сети между парочкой больших камней и стеной так, чтобы какая-нибудь мошкара или что покрупнее всегда попадало в них. Собственно, наблюдая за змейкой он вспомнил о том, что хотел сделать уже давно — повторно провести опыт с пауком. Еще раз заглянуть внутрь него, в его сознание.
Осторожно гоблиненок подполз к камню и, улучив момент когда на него никто не смотрел взглянул на паука. Тот как назло отвернулся куда-то в сторону, привлеченный мелким жучком приближавшимся к его паутине. Гоблиненок его вообще не интересовал. Зур’дах включил глаза, но ничего не произошло. Одно радовало — они теперь всё легче и легче его слушались. Легкое мысленное усилие, направленное в район глаз, — и мир неуловимо менялся.
Еще две попытки привлечь внимание паука не увенчались успехом.
Паук тем временем наконец понял, что вожделенный жучок изменил направление и не собирается ползти в его сети, и повернул свои восемь глаз сторону гоблиненка и остальных. Именно в этот момент их взгляды пересеклись и Зур’дах почувствовал, как пол резко уходит из-под ног и ощущение твердости собственного тела пропадает.
Черные глаза паука словно срезонировали с его измененными глазами и он резко и неожиданно провалился в тьму чужого сознания или его подобия. Несколько мгновений Зур’дах барахтался во тьме, а потом вынырнул прямо в крошечное сознание паука, которое, как и у предыдущего паука, представляло собой небольшую паучью сеть на которую были нанизаны бусинки мыслей-желаний, перемещающиеся то к центру, то от него.
Зур’дах нырнул в этот центр паутины — в небольшой серый сгусток мыслей.
Мгновенная смена зрения на секунду дезориентировала его. На миг он словно оказался в глазах паука и взглянул на мир иначе, его глазами. И сейчас он смотрел прямо в огромные блестящие черные глаза зеленого существа.
Это же я!
А вон и другие такие же зеленые существа: огромные, шумные, нарушающие покой маленького охотничьего уголка паука.
Ему неприятно, — понял Зур’дах еще через миг.
Мысли этого паука, как и того первого, в которого попал гоблиненок случайно, были скорее мыслями-рефлексами на окружающие его раздражители. Разумности как таковой он в них не наблюдал, возможно более крупные особи отличались от своих мелких собратьев. Мысли же этого паука не имели какой-либо негативной или позитивной окраски, подобное ему было просто не свойственно. Он замечал только серые мысли животного легкого недоумения от того, что нечто большое вторглось в его мирок, в его сознание.