Зур’дах хотел схватить его и посадить обратно, к себе на руку.
— Может не надо? — схватила за руку его Кая. — Смотри, он же к ним идет, к могильщикам. Может не надо мешать?
Рука Зур’даха застыла.
Жук быстро догнал своих и пристроился в ряд к ним. Цепочка жуков застыла. Все обернулись и принялись обнюхивать нового собрата. Когда они привыкли к его запаху и запомнили, то все вместе двинулись вперед.
— Вот видишь. — довольно сказала Кая, — Он вернулся к своим.
Будто жук вернулся ровно в то место, в котором и должен был быть, а Зур’дах был лишь временной остановкой на пути его жизни. Гоблиненок застыл словно озаренный. Теперь Инмар со своими.
— Какой Инмар? — тряхнул головой Зур’дах, — Просто жук, которого я подобрал.
Однако ощущение тождественности жука и мертвого Инмара почему-то не проходило, отпускать его не хотелось.
Тем временем последний жук могильщик исчез в норе и Зур’дах непроизвольно выдохнул. Ему вдруг стало так спокойно и легко, как не было давно. Будто свершилось что-то правильное, будто недостающий кусочек мозаики встал на свое место. Зур’дах через мгновение судорожно сглотнул, потому что за легкостью на душе пришло другое — невероятное ощущение близости к какой-то космической истине. Оно пронеслось по всему телу легким ветерком и почти сразу исчезло, оставив после себя тихую радость.
— Тебе тоже стало хорошо? — спросила повеселевшая Кая.
Она тоже это почувствовала?
Гоблиненок кивнул. Этот странный ветерок полностью очистил его от мыслей об Инмаре.
— Пошли. — сказал он Кае.
Она взяла его за руку и они медленно пошли вперед.
Первое время ни одна тварь на них не нападала.
Зур’дах почувствовал, что идти ему стало легче и даже визуально отек на лодыжке как будто уменьшился.Он часто останавливался, прислушиваясь и присматриваясь к тоннелю: к растениям, к мелким ползающим насекомым — и не замечал ничего опасного, что было странно. Он не рисковал и не использовал глаза, потому что помнил как старик предупреждал его, что подобное действие может спровоцировать более крупных хищников.
Кая все это время держалась за его одежду. Впрочем, и самому Зур’даху так было спокойнее — он чувствовал, что не один.
Первый привал они сделали спустя несколько часов безостановочного пути.
Перекусили все теми же грибами, которые в изобилии росли на стенах. Их вкус хоть и приелся, но лучше он, чем пустота в животе. Кая держалась хорошо: не хныкала, не плакала и не жаловалась. Почти. Иногда на нее накатывало.
— Зур’дах, мне страшно… — вдруг прошептала она, когда они сидели прислонившись к стене и отдыхали. Сидеть было немного холодно и Кая изредка вздрагивала.