Странное ощущение легкости наполнило тело гоблиненка, и хоть быстрее он и не стал, но двигаться стало легче.
Он почти зарычал в ответ и смог наконец сам перейти в атаку, нападая на паука и одновременно уклоняясь от его лап. Все вокруг исчезло — только он и паук.
Удар.
Выпад.
Блок. Выпад.
Блок. Выпад.
Они нападали друг на друга и каждый раз удары Зур’даха приходились в конечности не пробивая их. Ни одной серьезной раны он не нанес. Гоблиненок стиснул зубы.
Пусть лапы паука и были крепкие, но что если…
Копье продолжало мелькать в воздухе, натыкаясь на плотные, покрытые жестким мехом лапы.
По ним бесполезно бить. — понял он.
И через секунду он случайно задел сочленение ноги и точно заметил как паук дернулся после этого удара, а ведь удар не был сильным.
Туда! Надо целиться туда!
Свою идею он тут же опробовал на практике.
Три удара просто в лапы для отвлечения внимания, а четвертый — в сочленения.
И вновь паук легко и почти незаметно вздрогнул.
Развить успех ему не дали — паук начал светиться сильнее, постепенно разгораясь.
Отскочить!
Через пару мгновений пытавшийся догнать его паук вспыхнул и сильная волна жара обдала его. Вокруг на стенах остались гореть сгустки выплеснутого пламени, часть их попала и на копье, но их оказалось недостаточно, чтобы оно зажглось.
Кажется, мне лицо обожгло.
Запоздалая вспышка боли в груди и руках подсказала — обожжено не только лицо. Резко и неприятно запахло паленой кожей и волосами. Боль от секунды к секунде нарастала.
Зур’дах рванул к уже потухающему пауку. Он понимал — раз тот вспыхнул, значит сможет выбросить пламя еще не скоро. Но тот и сам прыгнул на него, преодолев больше пяти шагов за раз.
Гоблиненок дернулся от неожиданности.
Вот срань!
Выпад!
Копье пронеслось в опасной близости возле брюха твари, задев лишь краешком. Однако и такой слабой царапины оказалось достаточно, чтобы брызнула кровь-пламя.
Паук зашипел совсем как змея и запоздало заклацал жвалами.
Зур’дах двумя выпадами удержал его на расстоянии. Успех его воодушевил и полуприсев он несколько раз попытался попасть в брюхо. Один раз задел — значит можно еще.
Он чередовал удары в сочленения ног и в брюхо одновременно уклоняясь от жестких и хватких лап паука.
Тот уже перестал обращать внимания на досадную царапину.
Однако, Зур’дах заметил, что в месте царапины шерсть паука начала воспламеняться и по тоннелю пошел смаленый запах.
Вдруг в паука прилетел камень. А потом еще один. Они пришлись в голову, но не в глаза.
Паук на пару мгновений замедлился и устремил взгляд назад, за спину гоблиненка.
Кая! — понял Зур’дах, — Я же ей говорил не лезть!