Он мне по силам. — решил гоблиненок.

— Даже не пытайся бросать камни. — тихо предупредил он девочку.

Зур’дах понимал — едва полетит хоть один камень в сторону твари, как она моментально переключит свое внимание на девочку. Нет, он должен держать внимание твари полностью на себе.

Нападать, только нападать!

Защититься от нее не получится.

Паук перед ним встал на задние лапы и угрожающе поднял передние.

Вперед!

Зур’дах рванул к нему делая выпад копьем.

Тычок.

Тычок.

Оба раза тварь отбила копье лапами, причем сделала это легко и без усилий. Зур’дах продолжил колоть паука. Он и не ожидал, что сразу его заденет.

Однако через десяток секунд гоблиненок понял, что паук теснит его постоянно, напрыгивая и угрожая своими лапами. И уже не Зур’дах постоянно атаковал, а тварь. Гоблиненок же скорее отмахивался, изредка нанося уколы не наносящие вреда. Все происходило слишком быстро. Паук наскакивал, его лапы мелькали то слева, то справа, пытаясь ухватить гоблиненка. Реакции на то, чтобы уворачиваться ему хватало.

Больше всего гоблиненок опасался, что паук внезапно вспыхнет. В отличии от мелких пауков, огонь внутри него сиял очень мощно и опасно.

Копье гоблиненка мелькало. Зур’дах старался бить как можно быстрее, надеясь на случайный удар. На таком расстоянии шанс попасть был велик.

После двух десятков ударов руки ни капли не устали: Поглощение новых ядер ощутимо прибавило ему выносливости.

Трижды он успевал блокировать удары паука, которые грозили достать его голову.

Ударить в ответ, он тоже успевал. Все его внимание поглотили движения, их танец; прыжок, удар, отскок, уворот и заново.

Гоблиненок прекрасно видел момент, когда тварь хочет подобраться поближе и просто вспыхнуть. Паук был взбешен, что не мог никак добраться до кусачей твари, поэтому начинал разгораться пламенем и все вокруг освещалось как от мощного светильника.

Хочет вспыхнуть!

Отпрыгнуть!

В такие моменты Зур’дах отскакивал на несколько шагов, сбивая ритм пауку. Он знал, что огневкам нужно некоторое время взорваться пламенем и если они этого не сделали — то наступало время передышки, чтобы вновь собраться. Он это не раз наблюдал в схватках с мелкими особями.

Глаза гоблиненка сами собой включились — цвета погасли и появились знакомые линии. Но едва глаза включились, тварь взбесилась и начала источать такую агрессию и ярость, что на мгновение своим натиском заставила гоблиненка уйти в глухую оборону. Он успевал отбивать удары и уклоняться — но на этом все.

Это заставило Зур’даха обозлиться.

Тварь! — почти зашипел он вслух.

Внутри вскипела не собственная ярость, а ярость крови, осознающей, что такая мелкая тварь должна перед ней пресмыкаться, а не нападать.